Факторы риска снижения минеральной плотности костной ткани у работниц тепловых электростанций


Изучены факторы риска развития остеопении у работниц тепловых электростанций в зависимости от условий труда. Проведено исследование биохимических маркеров костного обмена — остеокальцина, общей щелочной фосфотазы и С-концевых телопептидов, а также минеральной плотности костной ткани методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии Выявлено увеличение частоты развития остеопении в 3,4 раза у женщин, работающих в условиях влияния комплекса вредных веществ, в возрасте 36-45 лет.

Risk factors reduction bone mineral density in women thermal power stations

Risk factors for osteopenia in thermal power workers depending on conditions of labor was studied. A study of biochemical markers of bone turnover — osteocalcin, total alkaline phosphatase and C-terminal telopeptide and bone mineral density by dual energy x-ray absorptiometry revealed an increase in the incidence of osteopenia by 3.4 times among women who work under the influence of complex hazardous substances at the age of 36-45 years old.

Остеопороз представляет собой одну из важнейших проблем здравоохранения, частота его в последние десятилетия увеличивается. Согласно данным аудита по эпидемиологии остеопороза, проведенного в 2010 году Международным фондом остеопороза (IOF), в 21 стране Восточной Европы и Цент­ральной Азии, включая Российскую Федерацию, 34 млн россиян (24% населения) входит в группу потенциального риска остеопоротических переломов: 14 млн уже болеют остеопорозом, еще 20 млн имеют остеопению [1, 2]. При этом отмечается высокая распространенность ее среди лиц не только старшего, но и трудоспособного возраста [3-6]. Тот факт, что остеопороз — заболевание, которое развивается преимущественно у женщин, отмечен более 100 лет назад F. Albright, и около 80% больных остеопорозом составляют женщины [7, 8]. Поэтому большой интерес вызывает широкая распространенность этой патологии в женской популяции [9]. Наряду с известными факторами развития ОП отмечено влияние загрязнений производственных помещений химическими веществами, вибрации, электромагнитных волн и др. [10-13].

Целью работы явилось изучение факторов риска развития остеопении и остеопороза у женщин — работниц тепловых электростанций (ТЭС) в зависимости от условий труда.

Материалы и методы исследования. Риск развития остеопении и остеопороза под влиянием комплекса факторов производственной среды (серная кислота, оксид углерода, гидрохлорид), неблагоприятного микроклимата, шума изучен у 221 работницы. В зависимости от условий труда они разделены на 2 группы: 103 женщины — работницы ТЭС, имеющие контакт с производственными вредностями (1-я группа — основная) и 118 женщин — работницы управления ТЭС с благоприятными условиями труда (2-я группа — сравнения). Группы были идентичны по возрасту, по стажу работы на предприятии ТЭС.


Оценка минеральной плотности костной ткани проведена методом двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии нижней трети предплечья недоминантной руки на аппарате DTX-200 (Дания). Результаты денситометрии оценивались по абсолютным значениям минерализованной костной ткани (МПКТ) — BMD (г/см2), Т критерию (в величинах стандартного отклонения — SD от значений пиковой костной массы женщин в возрасте 20-40 лет) и Z критерию (в процентах от нормальных значений МПКТ женщин того же возраста).

Полученные результаты. Остеопения в 3,4 раза чаще выявлена у работниц с вредными профессиональными условиями труда в возрасте 36-45 лет (19,51%) (р<0,05) и в 1,7 раза чаще в возрасте 46-55 лет (23,53%) (р<0,05). Большой процент (41,67%) остеопении у работниц управления в возрасте до 35 лет (хІ=4,2; р<0,05) объясняется низкой массой тела, использованием редуцированных диет у молодых женщин и имеет прямую корреляцию с ИМТ (r=0,71; p=0,001). Ранние потери МПКТ у менструирующих работниц с сохраненным уровнем гонадотропных гормонов, скорее всего, обусловлены влиянием комплекса вредных веществ на относительную недостаточность яичников, проявляющиеся периодическими ановуляторными менструальными циклами и может явиться причиной значительного снижения костной массы. Выявленная обратная связь Т-критерия с ЛГ(r=-0,4) и с ФСГ(r=-0,22) у работниц с вредными условиями труда вероятнее всего указывает на снижение МПКТ при нормогонадотропном гипогонадизме у этих женщин. Отражением относительной недостаточности яичников является обнаруженный у 71,43% работниц с остеопенией более высокий показатель ФСГ в 1-й группе (10,80±2,63) по сравнению с работницами управления (6,22±1,48) и повышение уровня ЛГ в 2 раза соответственно группам (6,45±1,48 и 3,26±0,96) (р<0,05). Согласно литературным данным, на костное ремоделирование у женщин данной возрастной группы могут оказывать влияние отсутствие предовуляторного повышения концентрации эстрогенов и недостаточность лютеиновой фазы вследствие снижения синтеза прогестерона желтым телом.

В возрасте старше 45 лет (OR=1,97; 95%; Ci 1,06-8,62) у работниц основной группы повышенный риск развития остеопении обусловлен не только гормональной перестройкой в пременопаузальном периоде женщины, но и длительным профессиональным контактом с вредными веществами в воздухе рабочей зоны. Благоприятные условия труда у работниц управления, согласно рассчитанному коэффициенту относительного риска, выявил следующее: риск развития остеопении в 5 раз реже в возрасте 36-45 лет (OR=0,23; 95%; Ci 0,10-0,70) и в 2 раза — в возрасте старше 45 лет (OR=0,51; 95%; Ci 0,20-1,40).

Установлена прямая зависимость риска развития остеопении у работниц с вредными условиями труда от стажа работы. По рассчитанному коэффициенту относительного риска развития остеопении у работниц с вредными условиями труда с увеличением стажа работы более 4 лет (OR=1,33;95%; Ci 0,98-3,42) риск развития остеопении нарастает каждое следующие пятилетие. Наиболее высокий риск развития остеопении приходится на стаж работы 21-25(OR=5,0;95%; Ci1,42-9,99; р<0,05) и 26-30 лет (OR=4,0; Ci 1,32-8,87; р<0,05).


При анализе биохимических маркеров костного обмена у женщин с остеопенией выявлено: повышение среднего уровня С-концевых телопептидов (0,524±0,083 нм/мг) на 0,049 нм/мг от верхней границы нормы и в 1.3 раза (р<0.05), среднего уровня остеокальцина в 1.2 раза у работниц, с вредными условиями труда по сравнению с работницами управления, что соответствует более выраженному процессу ремоделирования костной ткани с усилением активности остеокластов. Корреляционный анализ показал, у работниц с вредными условиями труда имеется обратная корреляция (r= -0,4); (р<0,05) между показателем остеокальцина и МПКТ, ЩФ с МПКТ (r=-0,42; p<0,01), что указывает на усиление функции остеобластов в ответ на снижение минеральной плотности костной ткани.

В женщин с изолированным повышением СХТ и нормальными показателями ОС остеопения была чаще, поэтому увеличение уровня СХТ вероятно самый первый и наиболее чувствительный показатель снижения баланса ремоделирования костной ткани в сторону ее резорбции, который не всегда предполагает появление денситометрических признаков снижения МПКТ (р=0,059).

Выявленная прямая связь маркеров костного ремоделирования показателя остеокальцина с ЛГ(r=0,6; р=0,008) и С-коллагенового телопептида с ЛГ (r=0,62; р=0,006) у работниц с вредными условиями труда указывает на усиление костного ремоделирования, вероятно, вследствие нормогонадотропного гипогонадизма.

В результате математическими методами определена относительная значимость каждого из выявленных факторов риска развития остеопении у работниц ТЭС с вредными условиями труда. Комплекс факторов риска развития остеопении можно разделить на следующие группы: профессионально-демографические (комплекс вредных факторов на уровне и ниже ПДК, стаж работы и возраст, образ жизни) и гинекологическая патология.

Среди профессионально-демографических факторов наибольший относительный риск развития остеопении имеет постоянный контакт с комплексом вредных веществ в воздухе рабочей зоны в концентрациях, не превышающих ПДК, в возрасте 36-45 лет (OR=4,26; 95%; Ci 1,36-9,62); стаж работы 21-25 лет (OR=5,0; 95%; Ci 1,42-9,99) и 26-30 лет (OR=4,0; 95%; Ci 1,32-8,87); курение (OR=3,13; 95%; Ci 1,55-6,34), ИМТ<20 (OR=2,13; 95%; Ci 1,40-3,82), предшествующие переломы в анамнезе (OR =1,94; 95%; Ci 0,91-4,36).

Среди гинекологической патологии наиболее сильное влияние на вероятность развития остеопении в 1-й группе оказывают воспалительные заболевания придатков матки (OR=5,2; 95%; Ci 2,70-9,55), которые имеют прямую связь с Т-критерием в возрасте 36-45 лет (r=0,607; р<0,003) и нарушения менструальной функции по типу олигоменореии (OR=1,35; 95%; Ci 1,22-2,58).

У работниц управления (2-я группа) наибольший относительный риск развития остеопении имеет ИМТ<20 (OR=46,80; 95%; Ci 19,41-54,06)(r=0,52; р=0,001) и низкое употребление молочных продуктов (OR=2,03; 95%; Сi 0,88-4,82). Относительный риск таких факторов, как менопауза и предшествующие переломы, оказался одинаковым — 2,63 (95%; Сi 1,28-5,62). Выявленная прямая связь Т-критерия с ФСГ(r=0,3) у работниц управления указывает на развитие остеопении вследствие гипогонадотропного гипогонадизма у женщин со сниженной массой тела (ИМТ<20).

Другие факторы, такие как заболевания ЖКТ и эндокринной системы, статистически не отличались по группам и не влияли на повышение риска развития остеопении.

Таким образом, по данным нашего исследования, каждая пятая (20,51%) работница ТЭС в возрасте 36-45 лет, имеющая контакт с вредными производственными факторами, нуждается в лечении и профилактике остеопении. Каждая четвертая (23,53%) женщина, работающая в этих же условиях, в возрасте старше 45 лет нуждается в лечении остеопении до наступления менопаузы.

 

Д.М. Мусина, Л.М. Тухватуллина, Ф.Ф. Даутов

Казанская государственная медицинская академия

Мусина Диляра Мусавировна — аспирант кафедры акушерства и гинекологии № 2

 

 

Литература:

1. Ершова О.Б., Белова К.Ю., Назарова А.В. Фармакотерапия остеопороза. Применение препарата Тевабон // РМЖ. Ревматология, 2011. — Т. 19, № 25. — С. 1538-1544.

2. Аудит состояния проблемы остеопороза в странах Восточной Европы и Центральной Азии, 2010. Prepared by International Osteoporosis Foundation. — С. 45-51.

3. Насонов Е.Л. Остеопороз: стандарты диагностики и лечения / Е.Л. Насонов // Консилиум. — 2001. — № 3. — С. 416.

4. Цейтлин О.Я. Эпидемиология остеопороза / О.Я. Цейтлин // Вестн. Рос. АМН. 2002. — № 3. — С. 54-57.

5. Беневоленская Л.И. Клинические рекомендации. Остеопороз. Диагностика, профилактика и лечение / Л.И. Беневоленская, О.М. Лесняк // М.: ГЕОТАР-Медиа, 2007. — С. 164-165.

6. Лесняк О.М. Постменопаузальный остеопороз // Consilium Medicum. Гинекология. — 2004. — Т. 06, № 3.

7. Краснопольский В.И. Половые стероиды в патогенезе остеопороза у женщин (обзор) / В.И. Краснопольский, Т.И. Рубченко, М.А. Писарева М.А. // Пробл. репрод. — 1996. — Т. 4, № 6. — С. 14-20.

8. Филиппов В.А. Сравнительная оценка некоторых показателей костного метаболизма у женщин с нарушением менструальной функции различных возрастных групп: автореф. дис. … канд. мед. Наук / В.А. Филиппов. — Казань, 2004. — 26 с.

9. Кулаков В.И., Сметник В.П. Руководство по климактерию. — М., 2001. — 685 с.

10. Вербова А.Ф. Состояние костной ткани у больных вибрационной болезнью / А.Ф. Вербова // Гигиена и санитария. — 2004. — № 4. — С. 35-37.

11. Зулкарнеев Р.А. Остеопатии от воздействия извне некоторых физических и химических факторов / Р.А. Зулкарнеев, Р.Р. Зулкарнеев // Казань. — 2006. — С. 46-76.

12. Меньшикова И.А. Изменения метаболизма костной ткани у работниц химического производства и экспериментальное обоснование их коррекции: автореф. дис. … канд. мед. наук / И.А. Меньшикова. — Уфа, 2008. — 24 с.

13. Кузнецова И.В., Успенская Ю.Б. Остеопороз у молодых женщин со стойким дефицитом эстрогенов // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2009. — № 3. — С. 41-45.