Исследование психопатологических расстройств у жен и матерей наркологических больных


 В статье приводятся результаты клинико-психопатологического исследования 65 жен и матерей, мужья и сыновья которых больны алкогольной зависимостью. Установлена высокая наследственная отягощенность алкогольной зависимостью. Обследованные жены и матери в детском возрасте часто подвергались психической травматизации и воспитывались в дисфункциональных семьях. У них выявлены расстройства личности, психопатологические расстройства невротического регистра и аффективные нарушения эндогенного регистра, что требует психофармакологического и психотерапевтического лечения и наблюдения у психиатра, психотерапевта.

Investigation of psychopathological disorders of wives and mothers of alcohol addicted patients

The results adduced in this article demonstrate clinic-psychopathological investigation of 65 wives and mothers whose husbands and sons have alcohol addiction. The high family history of alcohol dependence was established. Surveyed wife and mother in childhood are often subjected to psychological trauma and raised in dysfunctional families. They have identified a personality disorder, neurotic disorder psychopathology and affective disorders register endogenous register, which requires psychopharmacological and psychotherapeutic treatment and monitoring by a psychiatrist, psychotherapist.

По данным различных исследований, зависимость одного из членов семьи может приводить к состоянию хронического дистресса, развитию психогенных заболеваний у родственников, членов семей больных зависимостями [1, 2, 4]. В некоторых исследованиях у родственников наркологических больных был выявлен высокий процент депрессивных расстройств, неврозов, расстройств личности, психосоматических расстройств, болезней зависимости [3, 5, 6]. При этом родственники этих больных чаще всего не обращаются к специалистам (психиатрам, психотерапевтам). В научной литературе большинство исследовательских работ посвящено описанию феномена созависимости у родственников. Все исследователи подчеркивают, что проявления созависимости являются факторами риска рецидива химической зависимости.

Наиболее соответствующим клинической практике, на наш взгляд, является определение созависимости Благова Л.Н. [6], которое включает в этот феномен психопатологические расстройства: «Созависимость определяется как комплекс расстройств, в первую очередь психопатологических, возникающих у ближайших членов микроокружения больного химической зависимостью, приводящих к развитию устойчивых расстройств психического и соматического здоровья созависимых и появлению новых (болезненных) форм их поведения и адаптации».

Исходя из этих представлений, мы определили цель настоящего исследования: изучить психопатологические расстройства у жен и матерей наркологических больных.


Материал и методы исследования. За период 2009-2010 гг. обследованы 65 матерей и жен, сыновья и мужья которых больны алкогольной зависимостью и находились на стационарном лечении в отделениях клиники ННЦ наркологии. Из них: жены — 40 человек, матери — 25 человек. Возраст варьировал от 28 до 60 лет (средний возраст 37,4±0,8 года). Длительность проживания в семье с больным алкогольной зависимостью — от 5 до 30 лет. В качестве группы сравнения была набрана контрольная группа из 30 матерей и жен (по 15 человек), сыновья и мужья которых не злоупотребляют алкоголем. Основными методами исследования являлись: клинико-психопатологический, психологический, анализ геносоциограммы, статистический.

Для количественной оценки полученных данных и их систематизации была разработана карта обследования. «Индивидуальная карта исследования родственника пациента с зависимостью от ПАВ» включала геносоциограмму, оценку наследственности, психических травм детства, личностных особенностей, оценку психопатологической симптоматики, дезадаптивных паттернов поведения, социального и семейного статуса.

Результаты и их обсуждение. В основной группе у матерей и жен, сыновья и мужья которых больны алкогольной зависимостью, выявлена высокая плотность отягощения: у 54% (35 человек) двое и больше кровных родственников страдали алкогольной зависимостью. В контрольной группе такой высокой плотности наследственной отягощенности алкогольной зависимостью не было ни у одной исследуемой. Наследственная отягощенность алкоголизмом отца и других родственников в основной группе доминировала, была в 28 и 38% соответственно, что достоверно выше (р<0,05), чем в контрольной группе. Наследственная отягощенность аффективной патологией в основной группе фиксировалась в 8% (5 человек) по сравнению с 3% (1 человек) в контрольной группе.

Все обследованные в основной группе воспитывались в дисфункциональных семьях. Часто встречалась психическая травматизация в детстве. На первом месте было частое выражение ярости и злости в семье в словесной форме (вербальное насилие) — 27,7% (18 человек). Это достоверно выше (р<0,05) по сравнению с контрольной группой, где вербальное насилие было в 23% (7 человек). Депривация (эмоциональная или сенсорная) вследствие болезни (чаще это были алкоголизм, депрессии) родителей или отсутствия одного из родителей встречались в 18,5% случаев (12 человек), в контрольной группе данного вида психической травматизации выявлено не было. Развод родителей в основной группе встречался достоверно чаще — в 20% (13 человек), по сравнению с контрольной группой — 16,7% (5 человек). Длительная разлука с родителями (более одного года в возрасте до 15 лет) в 20% (13 человек); изнасилование (или сексуальные действия в отношении несовершеннолетней) в 1,5% (1 человек); смерть одного или обоих родителей в 10,8% (7 человек); избиение родителем (физическое насилие в семье) в 7,7% (5 человек). В контрольной группе эти виды психических травм детства не встречались.


В процессе сбора клинического материала все обследованные родственники больных были разделены на три группы в зависимости от выявленной и преобладающей у них психопатологии. Первую группу составили жены и матери, у которых были выявлены расстройства личности и акцентуации характера: 22 человека. Вторая группа объединила родственников с наличием психопатологии невротического регистра — 28 человек. Третью группу составили жены и матери, у которых были выявлены эндогенные аффективные расстройства — 15 человек.

При диагностике расстройства личности и акцентуаций мы использовали данные МКБ-10 и триаду основных при­знаков, предложенных П.Б. Ганнушкиным. Наиболее часто было диагностировано нарциссическое расстройство личности — у 8 человек. Эмоционально-неустойчивое расстройство личности импульсивного типа было у 2 человек, пограничного типа — у 6 человек. Истерическое, параноидное и ананкастное расстройства личности выявлялись по одному случаю. У трех человек этой подгруппы были выявлены шизоидная, истерическая и ананкастная акцентуации соответственно.

Жены и матери с нарциссическим расстройством личности считали себя чрезвычайно важными, грандиозными. При расспросе они утверждали, что несут всю ответственность за семью, здоровье близких: «без меня все развалится», «я опора для всех», «без меня он погибнет». Некоторые жены полагали, что их проблемы являются уникальными, имели собственные идеи лечения зависимости, которые воплощали на своих мужьях и сыновьях, не имея медицинского образования, проводили внутривенные и внутримышечные инфузии на дому, выводя мужей из запоев. Жены и матери часто могли противостоять необходимости продолжения лечения в реабилитационном центре, рассматривали лечение своих родных как «блажь», могли досрочно настоять на выписке, говоря «дальше я сама с ним справлюсь».

Жены с пограничным типом эмоционально-неустойчивого расстройства личности часто терпели измены, избиение, скандалы, невыполнение семейных обязательств со стороны пьющих мужей, оставаясь вовлеченными в эти отношения даже после развода, объясняя тем, что «не хочется жить без мужчины, некуда деваться». Невозможность отказаться даже от очень тяжелых патологических взаимоотношений объясняли страхом одиночества, покинутости, «как будто супруг является частью, половинкой, без которой нет ощущения собственной целостности». Во время запоев мужей переживали интенсивное чувство вины («не смогла уберечь, вылечить, спасти»). У жен и матерей отмечалось нарушенное представления о себе, которое проявлялось в «слиянии» с мужем или взрослым сыном: «мы перенесли психоз», «мы несколько раз лежали в больнице», «у нас депрессия». Также отмечались нарушения временных границ, родственники не приходили вовремя на заранее оговоренное время встречи с врачом либо приходили в неустановленное время и без предварительного звонка.

Вторую группу составили жены и матери с психопатологическими расстройствами невротического регистра. Это самая большая группа — 28 человек.

Наиболее часто встречались неврастения и тревожно-депрессивное расстройство: 13 и 15 человек соответственно. Превалировала неврастения в форме раздражительной слабости. Отмечались гиперестезия, быстрая утомляемость, раздражительность, нарушения сна. Иногда это сопровождалось факультативными симптомами физического недомогания: перепадами АД, головной болью, тягостными неприятными дискомфортными ощущениями в теле. Прослеживалась временная связь между началом невроза и алкоголизмом мужа, сына.

Депрессивное расстройство невротического регистра проявляло себя с началом злоупотребления алкоголя мужем или сыном. Характерны были подавленное, сниженное настроение, чувство тревоги, плохая оценка перспективы, на все смотрели через призму пессимизма, в том числе и в отношении болезни мужа. У жен и матерей отмечалось сужение интересов, круга общения, отсутствие увлечений, развлечений, отдыха. Присоединялись идеи самообвинения, чувство вины: «сама во всем виновата». Уровень их депрессивного реагирования напрямую зависел от рецидивов алкогольной зависимости мужа, сына.

В третьей группе наблюдались аффективные нарушения эндогенного регистра — 15 человек. У 10 человек мы наблюдали симптомы депрессии. Как правило, периоды подавленного настроения характеризовались унынием, пессимизмом, тревогой в отношении мужа или сына, часто тревога ощущалась в теле, как тяжесть в груди, («тревожно на сердце», «тревожно на душе»), в мыслях — тревожные опасения за будущее. Звучали идеи самообвинения: «Это моя вина, что сын пьет, я сделала много ошибок, неправильно себя вела, это я во всем виновата, не уберегла». Отмечались расстройства сна — неглубокий сон с частыми пробуждениями, раннее пробуждение, разбитость с утра. К вечеру отмечали улучшение самочувствия. Периоды подавленного настроения отмечались от нескольких недель до нескольких месяцев. Проявления депрессии не всегда были связаны с запоями, рецидивами алкогольной зависимости у супруга или сына. Между периодами депрессии отмечались состояния относительного благополучия, когда становились активными, деятельными, энергичными, верили в успех лечения, строили планы на будущее.

В 3 случаях обследуемые отмечали подавленное настроение в течение последних нескольких лет. Преобладали жалобы на общее плохое самочувствие, нарушение сна, внутреннее напряжение, тревогу. Свое состояние обследуемые психологически связывали с запоями мужа, сына. К врачам за помощью не обращались, не лечились, пассивно соглашались, что им нужна помощь врача. У одной обследуемой было диагностировано реккурентное аффективное расстройство умеренной тяжести. Она рассказала, что проходила лечение «от депрессии» больше 3 лет назад, которая сопровождалась угнетением настроения, мыслями о смерти («жить устала»), нарушением сна, потерей веса. Принимала по назначению психиатра амитриптилин, коаксил, имован, реланиум. Лечение помогало, настроение выравнивалось, общее самочувствие улучшалось. На момент обследования высказывала жалобы на подавленное настроение, слезливость, физическое недомогание («тяжесть на сердце»). Высказывала идеи вины за то, что не может помочь детям. Говорила: «Хорошо бы что-то выпить и умереть, чтобы искупить мою вину».

Заключение. Проведенное исследование выявило у матерей и жен, сыновья и мужья которых больны алкогольной зависимостью, высокую наследственную отягощенность алкогольной зависимостью и высокую плотность отягощения. Исследованные жены и матери в детском возрасте часто подвергались психической травматизации. Они воспитывались в дисфункциональных семьях. Обследованные страдали от конфликтов в семье, развода родителей и длительной разлуки с ними. У 22 человек (33,8%) были выявлены расстройства личности. Наиболее часто встречались пограничный тип эмоционально-неустойчивого расстройства личности, нарциссическое расстройство личности и истерическое расстройство личности. У большей части обследованных — 28 человек (43,1%), выявлены психопатологические расстройства невротического регистра, преобладали неврастения и тревожно-депрессивное расстройство. У 15 человек (23,1% обследованных) выявлены аффективные нарушения эндогенного регистра. Преобладающим расстройством была циклотимия, в трех случаях встретилась дистимия и в одном случае реккурентное аффективное расстройство умеренной тяжести. Проведенное исследование показало, что матери и жены, сыновья и мужья которых больны алкогольной зависимостью, нуждаются в психофармакологическом и психотерапевтическом лечении и наблюдении у психиатра, психотерапевта.

 

Т.В. Агибалова, Т.В. Эм

Национальный научный центр наркологии МЗ и СР РФ, г. Москва

Агибалова Татьяна Васильевна — руководитель отдела психотерапии, доктор медицинских наук, профессор

 

Литература:

1. Короленко Ц.П. Социодинамическая психиатрия / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева // «Академический проект». — Екатеринбург: Деловая книга, 2000. — 460 с.

2. Короленко Ц.П. Личностные расстройства / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева // Издательство: Питер. — 2010.

3. Егоров А.Ю. Нехимические (поведенческие) аддикции (обзор) / А.Ю. Егоров // Журнал «Аддиктология», 2005; 1. — С. 65-77.

4. Москаленко В.Д. Зависимость: семейная болезнь. / В.Д. Москаленко // Издательство: ПЕР СЭ. — 2006. — 335 с.

5. Битти М. Алкоголик в семье, или преодоление созависимости: как перестать контролировать других и начать заботиться о себе / М. Битти // М.: Физкультура и спорт, 1997. — 331 с.

6. Благов Л.Н. Опиоидная зависимость и феномен созависимости. Вопросы патогенеза и клиники / Л.Н. Благов, М.В. Демина // Наркология. — 2005. — 1. — С. 42-49.