Короткие рассказы о долгих размышлениях ( вместо эпилога). Не гинекологические эпизоды из врачебной практики Л.А. Козлова


Во время учебы в институте преподаватели каждой кафедры считали своим долгом обратить наше внимание на необходимость обязательного владения минимумом терапевтических пособий, которые врач обязан выполнить в любых обстоятельствах независимо от его специальности: терапевты – при отеке легких, хирурги рекомендовали овладеть аппендэктомией, ЛОР-специалисты – трахеотомией, акушеры – ручным отделением последа и наружным массажем послеродовой матки и т.д. Справедливость этих рекомендаций проверялась жизнью. Не минула сия доля и вашего покорного слуги.

Эпизод 1.После окончания КГМИ следовало три года отработать по обязательному распределению. Часть этого срока мне пришлось работать в Шугуровской центральной больнице (ТАССР). Главный врач Арслан Хабибович Сайфи ежемесячно один день выделял для проведения профилактических осмотров населения в отдаленных от ЦРБ селах. Все врачи независимо от специальности в этот день становились, как сегодня сказали бы, «врачами общей практики». Садились в машину скорой помощи, забирая с собой сумки с необходимым набором, ехали в намеченное село и ходили по домам. Обязательным было измерение артериального давления крови, минимальный наружный осмотр и осмотр по жалобам домочадцев.

Однажды в одном из домов меня попросили осмотреть пожилую женщину, которая, по словам дочери, «перестала слышать вот уже более года». Ну, думаю, попался! Со времени прохождения цикла на ЛОР-кафедре ни разу в уши не заглядывал. А в руках, кроме влагалищного зеркала Куско, других, тем более ушных, не держал. Делать нечего: «назвался груздем, полезай в кузов». Открываю сумку, нахожу ушное зеркало и с важным видом приступаю к осмотру грустившей старушки. Без труда обнаруживаю, что слуховые проходы с обеих сторон плотно закупорены серными пробками. Вздыхаю с облегчением. Диагноз глухоты ясен. Лечебные мероприятия просты – очистка ушей. Нахожу в сумке перекись водорода, закапываю в уши, удаляю размягченную серную пробку и с удовольствием наблюдаю широкую улыбку на лице пациентки, вновь обретшей дар слуха. Счастью родственников не было предела.

Слух о том, что акушер-гинеколог лечит от глухоты, разлетелся мгновенно. До конца срока работы в Шугурах я с удовольствием выслушивал безобидное подшучивание сотрудников больницы.

Эпизод 2. Некоторое время спустя, работая уже в МСЧ завода п/я № 157 (в будущем КОМЗ), по совместительству дежурил ночью на скорой помощи. В те годы заводской поселок стоял на отшибе от города. Ночной дежурный врач, выполняя распоряжение главного врача Лимы Каримовны Волковой, практически продолжал работу дневных врачей, обслуживая не только вызова, но и ведя прием всех обратившихся жителей с 7 часов вечера до 7 часов утра. Для этого в поликлинике, расположенной в бараке по улице Энтузиастов, была выделена комната. Кроме врача в бригаду входили медсестра, санитарка и шофер. Машиной скорой помощи была переоборудованная полуторка довоенного времени. Такую теперь можно увидеть только в старых кинофильмах.


Однажды пришла молодая женщина и попросила помощи для ее матери, у которой «сильно болит живот вот уже несколько дней». Сели в машину, приехали, заходим в квартиру. Сразу же увидел пожилую, 72 лет, женщину в полусидячем положении. Живот, как пишут в книжках, – горой. Тяжело дышит, жалуется, что не может уснуть. Температура тела нормальная. Пульс несколько учащен, но ритмичный, хорошего наполнения и напряжения. А/Д – 145/85 мм. Живот пальпаторно умеренно напряжен, слегка болезнен. Симптом Щеткина-Блюмберга отрицательный. Перкуторно почти везде тимпанит. Метеоризм! Тошноты, рвоты нет. Спрашиваю о давности стула. Получаю ответ – отсутствует вот уже неделю. И поясняют причину – ничего не ела.

Поразмыслив, прихожу к заключению: явных признаков кишечной непроходимости нет, вероятно, задержка стула. Принимаю решение перевести больную в поликлинику, поставить очистительную клизму и осмотреть повторно после очищения кишечника.

Несмотря на ахи(!) и охи(!), потихоньку довели до машины, привезли в процедурный кабинет. Медсестра осторожно выполнила очистительную клизму, предварительно сделав инъекцию камфары для поддержания сердечной деятельности. Стали ждать, посадив больную на унитаз под наблюдением санитарки. Через некоторое время клизма оказала эффект, о чем сообщила санитарка и с улыбкой на лице пригласила посмотреть, «что там вышло». А «вышло» большое количество газов и каловых масс, среди которых шевелился клубок аскарид размером с хороший кулак. И, как говорил герой кинофильма «Ликвидация», – «картина маслом». Этот клубок закупорил кишечник, вызвав тем самым задержку кала и газов. Теперь живот опал, и женщина, вздохнув с облегчением, тут же задремала. Проследив некоторое время за ее состоянием и убедившись в стабильности выздоровления, транспортировали ее вместе с сопровождавшей дочерью домой.

Подобных эпизодов за первые три года работы на участке было много. Один из них даже послужил сюжетом для очень интересного рассказа «Большие снега», написанного профессором-хирургом Алексеем Андреевичем Агафоновым и опубликованного в журнале «Казань» за 2011 год, №2, стр. 100-101. Суть его в том, что в стоявшем недалеко от города цыганском таборе произошла ссора. Один из мужчин выстрелом из ружья снес другому значительную часть головы, обнажив мозговую часть. Сделав первичную обработку раны, мы отвезли раненого в хирургическое отделение Шамовской больницы. Дежурный врач, будущий профессор А.А. Агафонов, его вылечил, а спустя много лет описал в рассказе «Большие снега».


Эпизод 3.Это произошло несколько лет спустя. Окончив аспирантуру в 1960 году, приступил к работе в должности ассистента кафедры акушерства и гинекологии №1 КГМИ. В те годы база кафедры – акушерско-гинекологическая клиника им. проф. В.С. Груздева – функционировала как отделение РКБ МЗ ТАССР. Каждый сотрудник кафедры, выполняя лечебную работу, вылетал по санитарной авиации и имел подшефный район, куда он был обязан выезжать минимум два раза в год. Чаще всего эти выезды были в начале и в конце учебного года. Мне выделили Б. Атню. Главным врачом там был недавний выпускник КГМИ, хирург по совместительству – Гайнуллин Узбек Шафигуллович.

В один из моих осенних приездов случилось непредвиденное. В участковую больницу села Кинер, в 30 километрах от ЦРБ, на границе с Марийской республикой, поступила девочка 6 лет с высокой температурой и одышкой на почве ангины. Главный врач этой больницы Кувин Владимир, его жена Лида – акушер-гинеколог и старожил села, врач на все руки Марьям-апа поставили правильный диагноз – дифтерийный круп. Позвонили Узбеку Шафигулловичу, сказав, что требуется трахеотомия, так как изменения в горле очень серьезные и быстро восстановить его проходимость другой возможности нет. Просят приехать, больная не транспортабельна.

Главный врач вызвал меня, с волнением обрисовал ситуацию и сказал, что трахеотомию ему еще не приходилось делать ни разу. Мгновенно вспомнились рекомендации-предупреждения преподавателей тех, не так далеких еще студенческих лет. Вспомнилось, что о трахеотомии я только слышал во время демонстрации больного с трубкой в горле при прохождении занятий в ЛОР-клинике, но самой операции даже и не видел.

В сложившейся ситуации надо было действовать.

Узбек Шафигуллович дал распоряжение операционной сестре готовить хирургический стерильный набор, а шоферу – готовить машину. Водитель сказал, что из-за дождей проедем только половину пути. Там овраг, через который сейчас идет поток воды, и машина скорой помощи не проедет. Позвонили Кувину, он пообещал организовать переправу и дальнейшую транспортировку.

Затем открыли книгу «Ангина». Если память не изменяет, автор – Виноградов. Прочитали внимательно. Уяснили две обязательные вещи. Во-первых, под плечи больной необходимо положить валик, чтобы голова максимально запрокинулась и трахея приблизилась к кожным покровам, облегчая тем самым доступ к ней. Во-вторых, перед вскрытием трахеи необходимо хорошо лигировать сосуды, так чтобы дальнейшие манипуляции совершались «на сухой ране». В противном случае через искусственное отверстие произойдет аспирация жидкого содержимого раны с соответствующими осложнениями.

Выехали под дождем. Доехали до оврага, а там нас уже ждал гусеничный трактор с волокушей. На ней мы благополучно миновали довольно бурный поток в широком овраге. Пересели в машину и быстро доехали до места.

В так называемом «инфекционном бараке» было подготовлено все для операции. На столе лежала тяжело, с хрипом дышавшая девочка с закрытыми глазами и синюшным лицом. Быстро подготовились и, взглянув друг на друга, начали операцию. Под местной инфильтрационной анестезией Узбек Шафигуллович уверенно сделал кожный разрез, обнажив трахею. Я быстро наложил зажимы на кровоточащйе сосуд и тщательно осушил рану. Решили сосуды лигировать и убрать зажимы, чтобы освободить пространство. Крючками я отвел края кожной раны в стороны, а хирург осторожным движением скальпеля вскрыл трахею. Через отверстие с хрипом и мелкими брызгами ее содержимого проник воздух. Быстро ввели металлическую канюлю, и дыхание стало ровным.

Все вздохнули облегченно: получилось!

Не торопясь укрепили канюлю. Наложили швы на излишки разреза кожной раны, забинтовали. Лицо девочки порозовело, гипоксия отступила.

Врачей в больнице было достаточно. Лечение дифтерии проводилось в полном объеме. Заполнив историю болезни, мы уехали обратно, благополучно миновав на том же тракторе овраг и пересев в ожидавшую нас машину.

Закончив консультативную работу, я уехал, получив информацию, что девочка пошла на поправку. Узбек Шафигуллович, на радости от благополучного исхода, написал в институтскую газету «Советский медик» заметку под названием «Успели». Главным врачом он проработал в Б. Атне около 5 лет, а затем переехал в Буинск.

Прошло 20 лет, и описанное событие получило продолжение.

Ректор КГМИ Ханиф Сабирович Хамитов ввел в практику работы ученого совета выездные заседания. Начали с Балтасей, где в только что отстроенной больнице поднимали уровень сельского здравоохранения до городского. Побывали в молодых Набережных Челнах, Елабуге. Затем наступила очередь Арского района, который в то время был объединен с Атнинским. Каждый выезд состоял из консультативной работы в отделениях ЦРБ и на участках. В Арске попросился в Б. Атнинскую, теперь уже участковую больницу. Осмотрев стационарных больных, заглянул в женскую консультацию. И, к своему удивлению, встретил там врача Марьям-апу. Она со временем из Кинер перебралась в ЦРБ и, будучи уже на пенсии, продолжала трудиться. Узнали друг друга, обнялись на радостях, разговорились. Конечно, я спросил о той девочке. Оказалось, что она быстро поправилась и дальнейшая судьба ее сложилась очень удачно. Закончив школу, переехала в Казань продолжать учебу. Вышла замуж. Родила двух детей и живет в Ленинском районе. Разговорились за чаем о своем житье-бытье, и, конечно, я прилично опоздал на заседание совета, чем вызвал недовольство ректора. Однако, когда я рассказал ему о причине опоздания, а вернувшись в Казань, нашел номер «Советского медика» со статьей главного врача «Успели» и показал ему, то был полностью реабилитирован.

Постскриптум. За все последующие годы преподавания акушерства и гинекологии при встречах со студентами на их просьбу рассказать о самых запомнившихся случаях из практики я начинаю беседу с этих не гинекологических эпизодов, вспоминая свои студенческие годы и мысленно низко кланяясь мудрым Учителям.