Один день с паллиативной бригадой Нижнекамской ЦРМБ


Как со спокойным сердцем смотреть на пожилого мужчину, который вот уже пару лет нежно и с большой любовью ухаживает за своей супругой после инсульта? Или на старенькую женщину, которая плачет из-за того, что её дочь прикована к постели из-за рака? Или на 34-летнего парня, который всю жизнь страдает рассеянным склерозом и который так зависит от метеорологических условий, что в непогодицу становится злым и доводит свою маму до слёз?

  С такими историями каждый день сталкиваются наши коллеги из выездной патронажной службы паллиативной медицинской помощи НЦРМБ. Бригада выезжает к тяжелобольным нижнекамцам, чтобы максимально облегчить остаток их жизни – заведующий службой Александр Андреев осматривает первичных пациентов, даёт рекомендации, фельдшер Алия Матросова и медицинские сёстры Альбина Михайлова и Ангелина Ассит делают инъекции, перевязки, обрабатывают пролежни и проводят другие манипуляции, а медицинский психолог Гульсияр Исмагилова беседует с пациентами и их родными. Вообще, вся бригада морально поддерживает тех, кто нуждается в их помощи – чтобы пациенты не опускали руки и не впадали в уныние. Мы съездили с тремя девчатами к нескольким тяжелобольным пациентам, и скажем прямо – вряд ли в ближайшее время мы сможем отправиться на ещё один подобный выезд.

  Первый адрес – один из домов на Спортивной. Пока едем, фельдшер Алия Матросова объясняет – обычно за день бригада обслуживает до 15 заявок, большинство пациентов страдают онкологическими заболеваниями. Есть и те, кто слёг после инсультов и травм, особенно много пожилых – с возрастом кости становятся хрупкими и из-за неосторожного движения в гололедицу человек может остаться инвалидом.

   На Спортивной медиков ждёт 49-летняя нижнекамка, у которой в декабре позапрошлого года обнаружили рак шейки матки в третьей стадии. До этого было лёгкое недомогание, женщина лечилась, но, как она признаётся сама, не до конца – просто перестала обращать внимание на своё состояние. В декабре позапрошлого года во время одного из гинекологических осмотров у нижнекамки пошла кровь. Врач сразу направил пациентку к онкологу — анализы, обследования, казанский онкодиспансер, где нижнекамка провела два месяца. А после химиотерапии было решено делать операцию – метастазы поразили кишечник. Во время хирургического вмешательства врачи удалили придатки и часть кишечника, оставив две стомы. Это отверстия в животе, через которые в специальные пакеты выводится содержимое кишечника и мочевого пузыря. Теперь женщина живёт с кало- и мочеприёмниками на теле и пока не встаёт с постели.


— У меня всё страшно, — как будто виновато смеётся женщина, когда Алия Матросова и Альбина Михайлова начинает менять пакеты.
— Здесь все медики, нас уже ничем не напугаешь, — ласково успокаивает её Гульсияр Исмагилова.

  Пока фельдшеры меняют пакеты, делают инъекции, я разговариваю с мамой. Старенькая женщина не устаёт благодарить медиков: «Дочку привезли из Казани 28 декабря. А она ведь у меня не прописана, пришлось идти к терапевту, потом собирать документы на оформление инвалидности, всем занималась я одна. Ни от одного врача я не услышала хамства и не увидела злости. И терапевт, и онкологи, и паллиативная бригада – все прекрасные специалисты, которые помогут и подскажут. Тяжело смотреть на своего ребёнка в таком состоянии… Первые дни я её с ложечки кормила, переворачивала, сейчас она уже ходит потихоньку, кушает сама. Надеюсь ли я? А как же не надеяться?… Я же мать. Хочется, чтобы дочка жила».

  А наша пациентка признаётся, что ей было очень страшно. И пока не появилась необходимость ехать в Казань, она никому не говорила о диагнозе, чтобы не пугать и чтобы не жалели. «Тогда ещё была надежда – а вдруг ошибка? – утирает слёзы женщина. У неё большие прекрасные глаза, и ещё она очень худая. Когда пациентка поднимает руку, чтобы поправить волосы, такое ощущение, что кости просто обтянули кожей. – Только сейчас я поняла, что надо жить максимально гармонично, полноценно и разнообразно. А не только работать, как это делала я. Я очень мало внимания уделяла семье. А надо, что чтобы времени и сил хватало и на родных, и на хобби, и на развлечения, и на любимую работу. И конечно, надо следить за здоровьем. Всё это можно совмещать и жить вполне счастливо. Надеюсь, ещё успею сделать хоть что-то из этого. А нашим медикам – большое спасибо. Команда очень дружная, позитивная, без проблем со всем справляются. Хорошо, что есть такая служба и что работают именно эти девочки».

  Едем по второму адресу – там живёт семейная пара, супруг страдает от рака простаты, практически не встаёт, и ко всему прочему у него появляются пролежни. Мужчина очень хрупок и с первого взгляда кажется, что на диване лежит ребёнок. Алия Матросова и Альбина Михайлова делают всё быстро и слаженно – инъекции, обработка пролежней, перевязка, при этом так по-доброму успевают поговорить с пациентом и его женой. На всё-про всё уходит максимум минут 10 и мы уже едем к следующей пациентке – у пожилой женщины рак молочной железы.


  Нижнекамка не может принимать химеотерапию и сейчас её левая грудь гниёт заживо. На подобные интимные моменты смотреть тяжело. Но не медикам — мягко, но уверенно они помогают пациентке лечь на диван, снимают повязку, обрабатывают и заново перевязывают кровоточащую рану, всё время спрашивая: «Удобно, апа?».

  Ещё один адрес и пожилой мужчина, который пять лет назад перенёс инсульт, а спустя ещё три года сломал шейку бедра и слёг окончательно. Он может двигаться, но практически не встаёт и ничего не понимает, но с живым интересом наблюдает, как фельдшеры распаковывают сумку, достают необходимые для манипуляций инструменты, а я пытаюсь всё это сфотографировать. За этим мужчиной ухаживает одна сноха, которая от стресса спасается успокоительными. Пока фельдшеры меняют пациенту мочевой катетер, со снохой беседует психолог: «Вы ухаживаете за родным человеком и это большая нагрузка, но о себе тоже нельзя забывать. Выходите гулять, встречайтесь с друзьями и просто отдыхайте».

  Ещё один пациент – 34-летний парень, который с рождения страдает рассеянным склерозом, а окончательно он слёг осенью 2018 года. Пока едем к нему, Альбина Михайлова меня предупреждает: «Этот пациент метеозависимый, а сегодня как раз мороз. Поэтому как зайдёшь, не попадайся ему на глаза, сразу проходи в другую комнату, чтобы он не начал ругаться». Нас встречает улыбчивая мама, и, как оказалось, Рустем сегодня в прекрасном расположении духа. Нас представили, молодой человек засмущался и неожиданно для всех начал флиртовать: «Что ж вы, укол при ней делать будете? Так она мою ягодку увидит, а я к такому пока не готов!».

  Уже потом коллеги мне объяснили, что такое хорошее настроение – редкость. Один из симптомов рассеянного склероза — агрессия, а метеочувствительный пациент становится ещё более злым. Этот парень знает, что никогда не сможет встать на ноги и мама будет ухаживать за ним всю жизнь. Молодой человек настаивает, чтобы его отдали в приют, а пожилая женщина, конечно, не соглашается. От этого Рустем злится и отчаивается ещё больше, ругается и обижает маму. Несчастная женщина в слезах убегает из дома и звонит психологу Гульсияр Исмагиловой – высказаться, получить поддержку и успокоиться. Доставалось и медикам – не раз Рустем срывался на фельдшерах.

  Следующий адрес оказался самым тяжёлым. Нас встречает мужчина в возрасте с офицерской выправкой: «Проходите, Любаша в комнате». Любаша – его супруга, которую разбил инсульт. Она не встаёт, может произнести только несколько слов и в основном мычит. «Я спрашиваю у неё как-то: «Ты чего мычишь-то?» — рассказывает нам супруг. – А Любушка отвечает: «Так это я так разговариваю».

Я наблюдаю, как мужчина переворачивает свою жену, обтирает её водой, помогает фельдшерам чем может, спрашивает у них совета и собирается в аптеку, чтобы купить необходимые лекарства. Уже в машине девчата рассказывают мне, зарёванной от такого проявления любви, что этот мужчина всегда очень трогательно заботится о своей Любоньке.

— Он очень её любит, — делится А. Матросова. – Мы тоже иногда ревём, это нормально. К сожалению, не за всеми пациентами бывает такой хороший уход. Все слушают наши рекомендации, но мало кто выполняет их. Например, если обездвиженного человека не переворачивать целый день, то могут появиться пролежни, особенно у пожилых людей – у них кожа не такая упругая, как у молодых, и истончается быстрее. Конечно, бывает, что за лежачей мамой ухаживает единственный ребёнок по мере сил – ему надо работать и жить. Или ухаживает с неохотой. Поэтому я так восхищаюсь, когда мы приезжаем на вызов и видим, что у нашего пациента нет пролежней, а бельё чистое и свежее – это говорит о том, что о человеке действительно заботятся. А это намного сложнее, чем наша работа. Мы трудимся по 8 часов в сутки, а за лежачим человеком уход требуется круглосуточно – его нужно умыть, почистить зубы, покормить, сделать перевязки и инъекции, поменять катетеры, периодически переворачивать его, затем обед и далее по кругу. И так изо дня в день, иногда из года в год. А если человек вступает в контакт, может говорить или хотя бы понимает речь, с ним нужно общаться. Всё это очень тяжело и физически, и эмоционально – как правило, наши пациенты капризные и очень требовательные.

  А медицинской сестре Альбине Михайловой запомнилась пациентка, у которой из-за базально-клеточного рака удалили ухо. Медики приезжали обрабатывать рану, которая разрасталась всё больше и больше.
— Перевязки мы делали очень осторожно и долго – приходилось отмачивать перевязочный материал, потому что он присыхал к ранке, — поделилась А. Михайлова. — Пациентка была очень интересной, всегда встречала нас, но очень страдала – рана болела так, что в свои последние дни женщина принимала большие дозы морфина. В марте прошлого года она скончалась. Я стараюсь не подпускать пациентов близко, но всё равно мы сильно переживали. Есть пациенты, которые от боли очень мучаются – болит, болит, и ничего не помогает. Такие люди доживают из последних сил и, наверное, молят бога, чтобы он их скорее забрал и их мучения закончились. У большинства пациентов есть родственники, которые ухаживают за ними, некоторые даже добиваются нашего приезда с агрессией. Почему-то люди думают, что наша бригада работает как скорая помощь – оставил заявку и уже через 15 минут мы приехали. Их тоже можно понять – они не знают, как помочь своим родным, не знают, как ухаживать, как сделать укол. На самом деле мы обслуживаем первичные вызовы в течение двух дней, затем по необходимости выезжаем к пациенту раз или два в неделю, к кому-то ездим каждый день. Сначала все относятся к нам настороженно, но потом мы быстро привыкаем друг к другу. Иногда, после того, как человек умирает, его родные приходят к нам, спрашивают, как у нас дела. Бывают и такие случаи, когда удивляешься хладнокровию и жестокости. Как-то мы приехали к онкологическому пациенту, нас встретила его бывшая жена. Она к нему ни разу не подошла, нам ничего не рассказала и не показала. Я всё понимаю, может быть, мужчина сам нехорошо обошёлся со своей супругой, но сейчас ему нужна помощь. И вот таких одиноких людей, которые не могут самостоятельно поесть или сходить в туалет, а помочь им некому, мне жаль больше всего. А когда мы приезжаем к пожилым супругам, сразу понимаем, на кого надо ровняться. Обычно, если кто-то в возрастной паре начинает болеть, то второй очень хорошо за ним ухаживает – люди прожили вместе всю жизнь и в горе, и в радости, и теперь, в конце своего пути, они тоже держатся вместе несмотря ни на что.

  Мы провели с паллиативной бригадой всего пару часов. Этого хватило, чтобы наплакаться, подумать о жизни и прийти в себя – наши мелкие проблемы, из-за которых мы ежедневно расстраиваемся и раздражаемся, просто ерунда по сравнению с тем, что каждый день испытывают люди, на долю которых выпали тяжёлые испытания. Эти люди ухаживают за тяжелобольным родным человеком и понимают, что он либо скоро уйдёт, либо проживёт в мучениях ещё много лет. А пациенты, которые болеют сами, тоже понимают – скоро они уйдут. Но всё равно, несмотря на все страхи и горести, в каждом случае мы увидели самое главное и от пациентов, и от наших коллег – желание помочь и облегчить боль, сострадание и любовь.