Структура психосоматических нарушений у больных с синдромом раздраженного кишечника и оценка эффективности дифференцированной терапии


Синдром раздраженного кишечника (СРК) является наиболее распространенной и изученной патологией среди функциональных заболеваний органов пищеварения [1, 4, 6, 20, 21, 26]. По современным оценкам, распространенность СРК в населении достигает 20% на протяжении жизни и 8-19% на момент эпидемиологического исследования [2, 3, 9, 11, 13, 24]. Функциональные заболевания желудочно-кишечного тракта (ЖКТ), и в первую очередь СРК, относятся к наиболее распространенным формам психосоматических расстройств [5, 12, 14, 15, 16, 17, 19]. Известно, что СРК рассматривается, как эталон психосоматического расстройства и в МКБ-10, как самостоятельное психическое расстройство отнесен к категории соматоформной вегетативной дисфункции соматизированного расстройства [10]. Результаты многочисленных исследований свидетельствуют о высокой частоте (от 54 до 100%) и значительном полиморфизме психических расстройств у больных с СРК [4, 7, 8, 26, 27]. Оценка коморбидных связей психических расстройств и функциональных нарушений дистальных отделов ЖКТ неоднозначна. По мнению одних исследователей, симптомы СРК — следствие клинической манифестации тревожных и депрессивных расстройств. Другие авторы, напротив, интерпретируют психопатологические симптомы, как вторичные по отношению к дисфункциям толстой кишки, либо отрицают клинически значимые связи между СРК и психическими расстройствами [5, 16, 22, 23, 24, 25, 26]. Вместе с тем, психические детерминанты являются лишь кофакторами, приобретающими причинное значение только при их сочетании с конституциональными, генетическими, внешнесредовыми, иммунными и другими факторами, реализующими развитие болезни [18].

Таким образом, актуальность изучения СРК, с позиции соматоформных расстройств, диктуется как распространенностью таких расстройств, так и недостаточной разработанностью проблемы при указанном заболевании в целом. Методология исследования психосоматических заболеваний должна включать системный анализ, являющийся важнейшим инструментом для решения многих вопросов проблемы [15]. Два клинических аспекта этой проблемы в теоретическом и практическом плане представляются наиболее существенными. Первый — вклад психических детерминант в формирование и динамику СРК с их клинической интерпретацией [7, 12]. Второй аспект — разработка оптимизированных методов терапии СРК с учетом психосоматических взаимоотношений [1, 8, 9, 22, 23, 25, 29].. Такой подход к изучению СРК представляется наиболее перспективным, так как он позволяет учитывать сложность патогенетических соотношений, включающих как клинико-функциональную характеристику ЖКТ, так и психогенные факторы.

Все вышеуказанное определило актуальность и целесообразность настоящего исследования.

Цель исследования — комплексное изучение клинико-функциональных и психосоматических соотношений при синдроме раздраженного кишечника для оптимизации методов терапии заболевания.

С целью реализации поставленных в работе цели и задач исследование проводилось в несколько этапов.


1 этап: скрининг больных, предъявлявших жалобы на патологию органов ЖКТ в возрасте от 18 до 55 лет, обратившихся за консультативно-лечебной помощью в ЛПУ, входящие в исследовательскую базу (257 больных). Всем больным для отбора в исследование было проведено стандартное общеклиническое обследование по формализованным протоколам и с использованием объединенного опросника, состоящего из вопросов, позволяющих констатировать наличие клинически значимых психосоматических расстройств.

2 этап: клинико-инструментальное обследование 226 больных с разными клиническими вариантами СРК, включая комплексное исследование психосоматических расстройств. В основу разделения больных на группы была положена классификация СРК F.Weber и R.WcCallum (1992).

I группа: 106 (46,9%) больных с абдоминальной болью и метеоризмом (СРКБ), средний возраст 32,6+8,3 лет, 68 (64,1%) женщин, 38 (35,9%) мужчин.

II группу: 86 (38,1%) больных с нарушением стула в виде запора (СРКЗ), средний возраст 34,3+8,1 лет, 59 (68,6%) женщин, 27 (31,4%) мужчин.


III группа: 34 (15%) больных, с нарушением стула в виде диареи (СРКД), средний возраст 37,2+8,42, 22 (64,7%) женщины, 12 (35,3%) мужчин.

3 этап: стандартизированная терапия и наблюдение в динамике. В качестве нормативного документа использованы «Стандарты (протоколы) диагностики и лечения болезней органов пищеварения» (Приказ № 125 от 17.04.98 МЗ РФ). Лечение больных с СРК и оценка клинической эффективности терапии проводились в условиях специализированного гастроэнтерологического отделения и / или в амбулаторно-поликлиническом режиме.

4 этап: сравнительный анализ клинической эффективности традиционных рекомендаций по терапии СРК при различных вариантах заболевания, оптимизация алгоритма ведения больных с учетом клинико-функциональных и психосоматических особенностей заболевания.

Методы исследования

Для реализации поставленных в работе задач использованы клинические и специальные методы исследования.

Все больные прошли всестороннее клиническое обследование. Полученные результаты комплексного клинико-инструментального и лабораторного обследования, курсового лечения и наблюдения вносились в специально разработанные индивидуальные регистрационные карты.

Всем больным проводилось психодиагностическое тестирование с использованием специализированных опросников, шкал, тестов. В качестве опорных, базовых методик первичной диагностики выбраны субъективные (анкеты, опросники, шкалы самоотчета, заполняемые пациентами). В процессе первичного обследования широко использовались возможности сервиса специализированных медицинских сайтов, позволяющих в онлайновом режиме получить количественные параметры результатов исследования с рекомендациями по дальнейшему использованию более сложных объективных методик (клинических рейтинговых шкал, заполняемых экспертом-исследователем).

Оценка психосоматического статуса проводилась по двум направлениям: 1. Оценка личностных черт; 2. Оценка психических состояний. Среди последних дана характеристика степени тревожности, выраженности депрессии, степени вегетативных нарушений и диссомнии.

Для выявления маркеров общих симптомов тревожных расстройств и уровня тревоги использовался анкетный опросник и личностная шкала проявления тревоги (Дж. Тейлор, адаптация Т.А. Немчиновой), а также «Шкала самооценки тревоги Шихана». Для исследования уровней реактивной и личностной тревожности — опросник Спилбергера в адаптации Ю.Х. Ханина (1973).

Для изучения степени выраженности депрессии в качестве скрининговых использовались шкала депрессии DEPS, скрининг-тест на депрессию и тест оценки депрессии «Тест одного вопроса». При положительных значениях тестов, проводилось углубленное психосоматическое обследование с использованием шкалы Монтгомери — Асберг (MADRS) (1979), тест-опросника Бека.

Оценка степени вегетативных нарушений и диссомнии осуществлялась согласно анализу анкет гипервентиляции, оценки сна, вегетативных проявлений.

При проведении медико-социологического исследования использовался метод выборочного несплошного статистического наблюдения посредством опосредованного анкетирования пациентов. Уровень социальной адаптации определялся по психологической компоненте качества жизни (КЖ), показателям стрессоустойчивости и социальной адаптации (тест-опросник Холмса и Раге) и уровню социальной фрустрированности (тест-опросник Л. И. Вассермана, модификация В. В. Бойко).

Изучение КЖ проводилось с использованием русскоязычной версии общего опросника SF-36v2tm. Общее состояние здоровья оценивалось в виде двух профилей: физического и психосоциального. КЖ исследовалось трехкратно: базовый уровень перед назначением терапии, в динамике — после завершения первичного курса лечения (6 недель) и через 2 года. Контролем показателей КЖ служили данные, полученные при исследовании общей популяции г. Ростова-на-Дону.

Эндоскопическое исследование верхнего отдела пищеварительного тракта (ФЭГДС) проводилось по общепринятой методике с использованием панэндоскопов Р30, ХQ40, видеоэндоскопа GIF 180 EXERA II «Olympus». Эндоскопическое исследование толстой кишки — фиброколоноскопия (ФКС) проводилась с использованием фиброколоноскопов (CF 30L, 30I), видеоколоноскопа видеосистемы СF 180 EXERA II фирмы «Olympus»,.без премедикации, по общепринятой методике. Из СО ампулы прямой кишки и средней трети сигмовидной кишки проводилcя забор биопсийного материала для морфологического исследования. Результаты гистологической оценки СО толстой кишки являлись базовыми для постановки диагноза СРК.

Для оценки функционального состояния толстой кишки в процессе проведения ФКС использовались базовые квалификационные критерии: высота полулунных складок, форма просвета толстой кишки, тонус кишечной стенки в зоне физиологических сфинктеров и межсфинктерных пространств, тест «быстрого расправления сигмовидной кишки газом» [28, 29]. Выбранные количественные и качественные критерии для последующей статистической обработки были ранжированы в баллах. Макроскопические характеристики изменений СО толстой кишки оценивались полуколичественно в баллах по общепринятой методике. Эндоскопическая часть исследования выполнена автором самостоятельно.

Для статистической обработки данных использовался пакет Access, Exсel программы Microsoft Office ХP. Данные, полученные с использованием встроенных математических модулей Access Microsoft Office ХP, были подвергнуты полному статистическому анализу с использованием программ БИОСТАТ 4.03 и Statistica 6.0 for Windows (StatSoft, USA).

Основные результаты исследования

Среди обследованных больных с СРК было 149 (65,9%) женщин и 77 (34,1%) мужчин, соответственно, в соотношении 1,9:1. Средний возраст больных составил, в целом, по группе, 34,7+8,27 лет. 65 (73%) больных с СРК имели отягощенную наследственность. Клиническая симптоматика отличалась длительностью течения заболевания и многообразием клинических проявлений. Преобладали пациенты с длительностью заболевания 5-10 лет — 85 (37,6%) случаев и имеющие среднетяжелое и тяжелое течение заболевания: 80 (35,4%) и 105 (46,5%) соответственно. Это, как правило, пациенты, часто обращающиеся за медицинской помощью и имеющие резистентные к терапии симптомы заболевания. Доминирующим симптомом являлась абдоминальная боль, интенсивность, которой, в целом по группе, составила 2,19+0,23 балла. Выраженность метеоризма оценивалась следующим образом: СРКБ 2,1+0,31 балла, СРКЗ 2,6+0,12 балла и СРКД 1,8+0,17 балла соответственно. Во всех клинических случаях отмечались внекишечные симптомы, которые были представлены жалобами, обусловленными сочетанной функциональной патологией органов ЖКТ — 85 (37,6%) пациентов и симптомами психоневрологического характера — 141 (62,4%) с преобладанием последних. Гастроэнтерологические симптомы были представлены преимущественно дискомфортом в эпигастрии после приема пищи — 43 (19%) и тошнотой — 20 (8,4%) больных. Оценка гиперсенсетивности толстой кишки была дана с помощью теста «быстрого расправления сигмовидной кишки газом» [А.А. Яковлев, 2002]. Максимальные показатели теста были отмечены у больных с СРКБ — 3,43+0,41 балла, СРКЗ — 2,62+0,38 (<0,05), минимальные в группе СРКД — 1,24+0,61 балла. Таким образом, у больных с СРК имеет место наличие сочетанных нарушений в виде комбинации дискинетических и перцептивных расстройств толстой кишки. При этом между данными нарушениями выявляется прямая зависимость и изменения вышеуказанных показателей максимальны в случаях с СРКБ и СРКЗ.

Структурное психосоматическое обследование, проведенное у больных с СРК, позволило диагностировать в 66,9% больных разнообразные нарушения. При оценке личностных черт определяли стрессоустойчивость и социальную адаптацию пациента, уровень социальной фрустрированности, а также самооценку пациентом склонности к сниженному настроению. Установлено, что в целом, по группе больных с СРК, дистимия и тенденция к ее развитию зарегистрированы у 71 (31,4%) и 53 (23,5%) больных соответственно. Анализ 102 (45,1%) анкет самооценки не выявил признаков, указывающих на наличие пониженного настроения в эмоциональном стереотипе. При этом максимальное количество пациентов с постоянно сниженным настроением, определяющим стиль жизни, зарегистрировано в группах с СРКБ и СРКД: 36 (34%) и 14 (41,2%) случаев соответственно. В последней группе практически у каждого третьего больного сумма положительных ответов в самооценочном тесте позволяла идентифицировать наличие четкой тенденции к дистимии. Тестирование больных с СРКЗ в половине случаев склонности к пониженному настроению не выявило. Результаты оценки степени выраженности дистимии, свидетельствует об увеличении ее степени у больных с СРКБ (8,2±2,4) и СРКД (9,9±2,7), превышающем показатели группы контроля, в 2,6 и 3 раза соответственно. В целом, по группе больных с СРК (8,1+2,7), выраженность дистимии превышала контрольные значения (2,3+1,8) в 2,5 раза (р<0,05) (рис. 1).

Рис.1. Степень дистимии и социальной фрустрированности у больных с СРК.

untitled-171Примечание: значимость различий (р<0,05) при сравнении с показателями в группе контроля

В целом, в 74 (32,7%) случаях больных с СРК, был отмечен пороговый уровень социальной адаптации, чаще встречающийся у пациентов с симптомами «переживания психотравмирующих обстоятельств». Наиболее часто пороговые значения отмечены у больных с СРКБ и СРКД: 44 (41,5%) и 15 (44,1%) случаев соответственно. У 59 (26,1%) больных установлена низкая стрессоустойчивость, более выраженная при варианте СРКД — 11 (32,3%) случаев. В тоже время высокий уровень устойчивости к стрессовым ситуациям и социальной адаптации зарегистрирован в группе СРКЗ — 47 (54,6%), здесь же группа больных с пороговыми величинами была ограниченной — 15 (17,4%). В целом, по группе больных с СРК, уровень социальной фрустрированности (социальной неудовлетворенности в основных аспектах жизнедеятельности) был в 6,25 раз выше (2,9+0,7), чем показатели в контрольной группе (0,4+0,2) (р<0,05). При варианте СРКБ (2,8+0,6) и СРКД (3,6+0,8) уровень фрустрированности превышал значения группы контроля в 6 и 8 раз соответственно (рис. 1).

При оценке психического состояния больных с СРК установлена высокая частота тревоги у больных с разными вариантами заболевания. В целом, по группе, клинически значимый уровень тревоги был зарегистрирован у 106 (46,9%) больных. Внутригрупповой анализ показал следующее частотное распределение тревоги: у больных с СРКБ — 51 (48,1%), СРКЗ — 34 (39,5%) случаев соответственно. Максимальное количество — 21 (61,8%) случай с тревогой было зафиксировано при СРКД (табл. 1).

Таблица 1

Частота тревоги у больных с разными вариантами СРК

(шкала самооценки тревоги Шихана)

Параметры

Варианты СРКВсего

СРКБ

n=106

СРКЗ

n=86

СРКД

n=34

СРК

n=226

Высокий уровень

51 (48,1%)34 (39,5%)21 (61,8%)106 (46,9%)

Низкий уровень

55 (51,9%)52 (60,5%)13 (38,2%)120 (53,1%)

По степени выраженности тревоги соблюдалась пропорция, выявленная в целом по группам с разными вариантами СРК: при СРКБ уровень тревоги превышал значения контрольной группы в 1,5 раза, при СРКЗ в 1,2 и при СРКД в 1,9 раза соответственно (p<0,05) (табл. 1, рис. 2).

Рис.2. Уровень тревоги у больных с СРК (шкала Шихана, Спилбергера, Дж. Тейлора)

untitled-181Примечание: значимость различий (p<0,05) при сравнении с показателями в группе контроля*

Между интенсивностью абдоминальной боли и дистимией, уровнем тревоги (г=,756, р=0,022; г=,617, р=0,042), а также длительностью заболевания и теми же показателями установлена высокая прямая корреляционная зависимость (г=,702, р=0,003; г=,761, р=0,004).

Использование скрининговой шкалы депрессии DEPS, позволило установить наличие выраженной степени и умеренной депрессии у 45 (19,9%) и 83 (36,7%) больных с СРК соответственно. Клинически значимая степень депрессии, развившаяся в течение последнего месяца, ранжировалась по группам больных следующим образом: СРКД — 12 (35,3%), СРКБ и СРКЗ 22 (20,8%) и 11 (12,8%) случаев соответственно. При этом в группе больных СРКБ в 43 (40,6%) — депрессия отсутствовала, в 41 (38,6%) носила умеренный характер, аналогичное распределение отмечено при СРКЗ — 47 (54,6%) и 28 (32,6%) больных соответственно.

Таблица 2

Структура депрессии у больных с разными вариантами СРК

(шкала Бека)

Параметры

Варианты СРКВсего

теста

СРКБ

n=106

СРКЗ

n=86

СРКД

n=34

СРК

n=226

Выявлена

(>19 баллов)

57 (53,7%)35 (40,6%)22 (64,7%)114 (50,4%)

Не выявлена

(<19 баллов)

49 (46,3%)51 (59,3%)12 (35,3%)112 (49,6%)

Рис.3. Выраженность депрессии у больных с разными вариантами СРК (шкала Бека)

untitled-191Примечание: значимость различий (p<0,05) при сравнении с показателями в группе контроля*

При варианте заболевания СРКД преобладали больные с умеренно выраженной 14 (41,1%) и выраженной депрессией — 12 (35,3%) соответственно. Тест Бека позволил уточнить структуру и выраженность депрессии в группе больных с СРК: клинически значимая депрессия была зарегистрирована у 114 (50,4%) больных. Так же, как и при использовании скрининговых тестов, частота депрессии по группам пациентов с СРК ранжировалась в следующей последовательности: при СРКД — 22(64,7%), СРКБ — 57 (53,7%) и СРКЗ 35 (40,6%) случаев соответственно (табл.2, рис. 3).

Максимальная степень выраженности депрессивных расстройств была констатирована у больных с СРКД (21,7+6,8) и СРКБ (20,7+5,4), превышающая показатели контрольной группы (11,2+5,2) на 93% и 84% соответственно (р<0,05) (рис. 3). Между длительностью заболевания, выраженностью депрессии, диссомнией зарегистрирована умеренная прямая зависимость (г=0,442, р=0,041;г=0,561, р=0,031).

Установлено, что у больных с СРК в 112 (49,5%) случаев вегетативные расстройства не выявлены. Отрицательный результат по анкете вегетативных проявлений чаще был при СРКЗ — 49 (57%) и реже при СРКД — 7 (20,6%) больных. В целом, преобладала легкая степень вегетативных расстройств — 68 (30%) больных. По группам характеристика вегетативных расстройств была представлена следующим образом. При варианте СРКБ у 38 (35,8%) больных степень вегетативных расстройств была легкой, у 11 (10,4%) — средне-тяжелой и 56 (61,3%) — отсутствовала. При СРКЗ вегетативные проявления не зарегистрированы у 49 (57%) больных. В оставшихся случаях преобладала легкая степень вегетативных расстройств — 20 (33,8%). При варианте СРКД вегетативные расстройства, в основном, были представлены среднетяжелой — 13 (38,2%) и легкой — 13 (38,28%) степенью. При оценке выраженности вегетативного синдрома (гипервентиляционные расстройства) установлено, что у больных с СРК практически в равной степени присутствует легкая и среднетяжелая степень гипервентиляционных расстройств: 77 (34,1%) и 57 (25,2%) случаев соответственно. В 28 (12,4%) случаев степень гипервентиляционных расстройств была классифицирована как тяжелая.

Установленные особенности психосоматических нарушений ассоциировали с клиническими и функциональными проявлениями СРК. Так, между интенсивностью абдоминального болевого синдрома, длительностью заболевания, тонусом толстой кишки и выраженностью депрессии установлена умеренная прямая зависимость (г=0,524, р=0,036; г=0,583, р=0,04; г=0,523, р=0,021).

В соответствие с протоколом исследования больные СРК получали два варианта лечения. В качестве базовой терапии (I вариант) применяли традиционные рекомендации, в состав которых входили: СРКБ1: — дротаверина гидрохлорид + амитриптиллин; СРКЗ1 — дротаверина гидрохлорид + амитриптиллин + «Средство для нормализации работы кишечника» (Патент № 2189242); СРКД1 — дротаверина гидрохлорид + амитриптиллин + энтеросгель. В качестве II варианта применяли рациональную комбинированную терапию: СРКБ2 — пинавериум бромид + тианептин; СРК32 — пинавериум бромид + тианептин + форлакс; СРКД2 — пинавериум бромид + тианептин + диоктаэдрический смектит. В качестве III варианта терапии, у 22 больных с СРКБ3 с выраженными тревожными расстройствами и абдоминальной болью, была использована комбинация двух препаратов: комбинированного спазмолитика — бускопана в дозе 30мг в сутки и Etifoxine (Стрезам®, BIOCODEX) 150 мг в сутки. Выбор последнего обусловлен его фармакологическими свойствами: избирательное воздействие на хлорные каналы супрамолекулярного GABA-бензодиазепин-хлоринофор рецепторного комплекса, ингибирование GABA-ергическую передачу. Обладая высокой анксиолитической активностью и в меньшей степени седативным действием, препарат активно устраняет тревогу, чувство страха, внутреннего напряжения, повышенной раздражительности, снижения настроения. Существенным фактом является отсутствие формирования привыкания и синдрома «отмены». Дополнительное свойство препарата — купирование вышеуказанной симптоматики в случаях соматических заболеваний, особенно кардиоваскулярной природы, облегчило выбор третьего варианта курсовой терапии, т.к. практически в каждом третьем случае при CРК с абдоминальной болью регистрировались вегетативные нарушения с акцентом на кардио-респираторные расстройства. Режим приема препаратов и дозы регламентированы фирмой-изготовителем.

Эффективность терапии оценивали по прямым клиническим эффектам (регресс клинической симптоматики), частоте рецидивов в проспективном наблюдении, изменению КЖ. В процессе лечения приверженность к терапии составила более 80%, что позволило оценить ее результаты у всех больных. Общее количество клинических случаев, окончивших первичный 6 недельный курс лечения с улучшением, т.е. с клинической ремиссией заболевания, составило 198 (87,6%) больных. Максимальный эффект от проводимой терапии, был зарегистрирован в группах больных с СРКБ2, СРК32, СРКД2, СРКБ3 и составил 92,8%, 84,8%, 75%, 95,5% больных соответственно.

Динамический мониторинг показателей психологического статуса после первичного курса терапии установил следующее: в группах СРКБ1 СРКЗ1 и СРКД1 зарегистрирована тенденция к снижению уровня дистимии и тревоги, уровень депрессии (шкала Бека) снизился у больных с СРКБ1 СРКЗ1 на 14% и 16% соответственно (р>0,05). Применение схем СРКБ2, СРКБ3, СРК32 и СРКД2 характеризовалось более существенными изменениями в виде снижения дистимии и тревоги на 28%, 49%, 32% и 26% соответственно (р<0,05). В тоже время степень депрессии достоверно снизилась лишь в двух группах СРКБ2 и СРКБ2 на 36% и 52,7%, в то время как в группах СРК32 и СРКД2 зарегистрирована лишь тенденция к ее снижению.

Выводы:

1.     Для синдрома раздраженного кишечника характерна значительная степень сопряженности показателей функционального состояния толстой кишки и клинических проявлений заболевания.

2.     У больных с синдромом раздраженного кишечника регистрируется широкий спектр психосоматических изменений с частотой встречаемости при варианте СРКБ — 52,6%, СРКЗ — 41,6%, СРКД — 69,6%. Структура психосоматических нарушений при различных вариантах синдрома раздраженного кишечника представлена следующими особенностями: СРКБ — 55% дистимия, 44% тревога, 59% депрессия; СРКЗ — 44% дистимия, 39% тревога, 42% депрессия; СРКД — 70% дистимия, 62% тревога высокого уровня, 77% депрессия.

3.     Психосоматические соотношения при СРК представлены в рамках континуума, на одном полюсе которого располагается психическая патология, включающая психовегетативный комплекс, на другом — соматические нарушения, амплифицированнные функциональными расстройствами. Учитывая высокий уровень психопатологических расстройств у больных с CРК целесообразно широкое внедрение в гастроэнтерологическую практику доступных психометрических методик и организация психиатрического консультирования для корректного психосоматического диагноза и адекватной терапии. В этой связи алгоритм ведения больных с СРК с учетом клинико-функциональных и психосоматических особенностей заболевания целесообразно дополнить психодиагностическим тестированием с использованием специализированных опросников, шкал, тестов. Как наиболее информативные рекомендованы: опросники личностной тревоги Спилбергера (адаптация Ю.Х. Ханина), депрессии Бека; шкалы: тревоги Шихана, Монтгомери-Асберг, HADS.

4.     Достижение клинической ремиссии у больных с СРК на фоне терапии в соответствие с традиционными рекомендациями, не сопровождается адекватной нормализацией психологического статуса. В этой связи целесообразно формирование дифференцированных личностно ориентированных программ терапии, где выбор медикаментов определяется типом психофункциональных расстройств. При преобладании в клинической картине абдоминальной боли и тревожного синдрома целесообразно использование комбинации препаратов с высоким клиническим эффектом: бускопан 30 мг в сутки и стрезам в суточной дозе не менее 150 мг при длительности курсовой терапии не менее 6 недель.

Яковлев А.А., Писковец В.А.

ГОУ ВПО Ростовский государственный медицинский университет Росздрава

Литература:

1.  Agrawal A., Whorwell P.J. Irritable bowel syndrome: diagnosis and management // BMJ, February 4. — 2006. — № 332 (7536). — Р. 280 — 283.

2.  Bellini M., Tosetti C., Stasi C., Biagi S., Costa F., Bruzzi P., Marchi S.  The general practitioner’s management of patients with a new diagnosis of irritable bowel syndrome // J. Clin. Gastroenterol. — 2006. — Jan. 40 (1). — Р. 87.

3.  Boyce P.M., Talley N.J., Burke C., Koloski N.A. Epidemiology of the functional gastrointestinal disorders diagnosed according to Rome II criteria: an Australian population-based study // Intern. Med. J. — 2006. — Jan., 36 (1). — P. 28-36

4.  Clouse R.E., Lustman P.J. Use of psychopharmacological agents for functional gastrointestinal disorders // Gut, September 1. — 2005. — 54 (9). — P. 1332 — 1341

5.  Delvaux M.M. Stress and visceral perception // Can. J. Gastroenterol. 13. — 1999. — Suppl. A. — 32A-36A

6.  Fucudo S., Saito K., Sagami Y., Kanazava M. Can modulating corticotropin releasing hormone receptors alter visceral sensitivity? // Gut. — 2006, Feb; 55 (2). — P. 172-181.

7.  Gershon M.D. Nerves, reflexes, and the enteric nervous system: pathogenesis of the irritable bowel syndrome // J. Clin. Gastroenterol. — 2005. — May-Jun. 39 (5 Suppl). — P. 184-193

8.  Guaiana G., Barbui C., Hotopt M. Amitriptyline versus other types of pharmacoterapy for depression // Cochrane Datalase Syst. Pev. — 2003 (2) CD 004186.

9.  Kleibeuker J.H. The Dutch College of General Practitioners «Irritable bowel syndrome» standard; reaction from the field of gastroenterology // Ned. Tijdschr. Geneeskd. — 2002. — Apr 27; 146 (17). — P. 790-791

10.  Lembo T., Naliboff B., Munakata J., Fullerton S., Saba L., Tung S., Schmulson M., Mayer E.A. Symptoms and visceral perception in patients with pain-predominant irritable bowel syndrome //Am. J. Gastroenterol. — 1999. —  May. 94 (5). — P. 1320-1326

11.  Maxion-Bergemann S., Thielecke F., Abel F., Bergemann R. Costs of Irritable Bowel Syndrome in the UK and US // Pharmacoeconomics. — 2006. — 24 (1). — P. 21-37.

12.  Mertz H., Morgan V., Tanner W., Pickens D., Price R., Shyr Y., Kessler R. Regional cerebral activation in IBS and controls with painful and non-painful rectal distention // Gastroenterology. — 2000. — 118. — P. 842-848

13.  Sach J.A., Chang l., Naliboff B., Emeran A.  Are there gender specific predictors of health related quality of life (HRQOL) impairment in patients with irritable bowel syndrome? // Am. J. Gastroenterol. — 2002/ — 97. — P. 122.

14.  Вейн А.М. Идеи нервизма в гастроэнтерологии // Рос. журн. гастроэнтерол., гепатол., колопроктологии. — 1997. — Т. VII. — № 3. — С. 76-79.

15.  Елисеев Ю. Ю. Психосоматические заболевания. Справочник 2003. 280 с.

16.  Есаулов В.И., Четверикова Н.Ю., Шаховская А.К. Комплексная терапия синдрома раздраженной толстой кишки (СРТК) с учетом психо-эмоционального статуса больных // Новое в гастроэнтерологии [Сб. ст.]. — М.,1996. — Т. 1. — C. 108-109

17.  Златкина А.Р. Синдром раздраженного кишечника (клиника, диагностика, лечение) // Терапевт. архив. — 1997. — Т. 69, № 2. — C. 68-71

18.  Иванов С.В. Соматоморфные расстройства (органные неврозы): эпидемиология, коморбидные психосоматические соотношения, терапия: Автореф. дис.  … д-ра мед. наук. — М., 2004. — 28 с

19.  Комаров Ф.И., Рапопорт С.И., Иванов С.В. и др. Лечение сульпиридом больных с синдромом раздраженной толстой кишки // Клин. медицина. — 2000. — Т. 78, № 7. — C. 22-26

20.  Костенко М.Б., Ливзан М.А. Механизмы развития синдрома раздраженного кишечника // Сиб. журн. гастроэнтерологии и гепатологии. — 2000. — № 10. — C. 32-35.

21.  Минушкин О.Н. Синдром раздраженного кишечника // Терапевт. архив. — 2000. — Т. 72. — № 1. — C. 71-72.

22.  Павленко А.Ф. Синдром раздраженного кишечника: клинико-патогенетические параллели и дифференцированная терапия. Автореф. дис. … канд. мед. наук. — Москва, 2005. — 17 с.

23.  Пальцев А.И., Виноградова Е.В., Непомнящих Д.Л. Психосоматические аспекты и принципы лечения синдрома раздраженного кишечника // Сиб. журн. гастроэнтерологии и гепатологии. — 2000. — № 10. — C. 57-59.

24.  Парфенов А.И. Синдром раздраженного кишечника // Моск. мед. журн. — 1999. — № 6. — C. 12-15.

25.  Ромасенко Л.В., Махов В.М., Гатаулина О.В. Особенности комплексного подхода при терапии больных с СРК // Психиатрия и психофармакология.- 1999. -Т.4, №1. — 14 с.

26.  Симаненков В.И., Гриневич В.Б., Потапова И.В. Функциональные и психосоматические расстройства желудочно-кишечного тракта // СПб.: ООО «ЛСП». — 1999. — 164 с.

27.  Смулевич А.Б. Депрессии в общей медицине // Медицинское информагентство. М., 2001. — 254 с.

28.  Стрекаловский В.П., Ханкин С.Л., Араблинский В.М., Свирчев В.В. Эндоскопические критерии функционального состояния толстой кишки // Клин. медицина. — 1980. — № 3. — С. 68-73.

29.  Яковлев А.А. Синдром раздраженного кишечника: клинико-патогенетические аспекты и дифференцированная терапия: Автореф. дис. … д-ра мед. наук. — Ростов-на-Дону. — 2002. — 40 с.