Tertium non datur (третьего не дано; часть пятая)


«На III курсе студент, наконец, впервые встречается с больным, хотя он и продолжает изучать теоретические предметы. Первая встреча с больным человеком является большим событием в жизни будущего врача. Если в этот особый момент у студента не участится сердцебиение, то в будущем трудно рассчитывать, что он станет и хорошим врачом»

(Тадеуш Келановски, «Пропедевтика медицины», 1968)

Вместо вступления.

1950-51, третий учебный год.

Пропедевтику внутренних болезней читал нам в Шамовской больнице профессор Кузьма Амфилохиевич Дрягин. В памяти осталось его требование последовательно заучивать симптомы болезней. Помнится, что только по ревматизму их было что-то около 30-ти пунктов. Один из его учеников Ф.В. Арсентьев в своей очень интересной книге «Исповедь врача» (М., 2000, стр. 140-141) писал: «Как лектор, он не отличался красноречием, внешне его лекции были несколько монотонны, однако были конкретны, содержательны и материал в них был систематизирован. Симптомы болезней были разложены по полочкам. Кузьма Амфилохиевич был деловым человеком и поэтому не терпел краснобаев и лодырей. По отношению к сотрудникам, особенно молодым, был требователен до педантичности, заставляя работать до седьмого пота. При этом не редко напоминал, что сам, когда писал докторскую диссертацию, имел в году только два выходных дня: Новый год и праздник Октябрьской революции». Посещение палат не помню.


От общей хирургии кое-что осталось в памяти. Очень интересно вёл практические занятия по десмургии ассистент Юрий Николаевич Лепоринский. Он доброжелательно и с улыбкой поглядывал на нас, когда мы с увлечением «облачались» в шапочки Гиппократа или бинтовали пальцы. Запомнился приём Кохера и даже в последствии один раз пришлось его применением вправить пятилетней дочери случайно вывихнутый плечевой сустав. Поразила, и на всю жизнь осталась в памяти, галерея портретов хирургов в кабинете профессора заведующего кафедрой. Через много лет удалось создать подобную галерею из 150 портретов акушеров-гинекологов на кафедре в клинике им. проф. В.С. Груздева. До сегодняшнего дня она находится там и служит педагогическим целям.

К сожалению, как только нас завели в перевязочную и показали обработку незаживающей воспалённой культи бедра у солдата, потерявшего ногу в ВОВ, внутренний голос сказал: «это не твоё». Присутствие на первой операции (это была аппендэктомия) группа перенесла хорошо хотя и не обошлось без небольшого курьёза. Один из согрупников подвижный, юркий и чувствительный юноша невысокого роста вдруг упал в обморок.

Хирургом не стал, хотя потом, по роду своей специальности, хирургической деятельностью приходилось заниматься постоянно. Однако, многие из одногрупников увлеклись хирургией и хорошо в ней преуспели.

Примером для всех был, конечно, Морозов Володя, участник ВОВ в качестве военного фельдшера. Был ранен, потерял ногу, поэтому ходил на протезе. Периодически в зависимости от состояния культи менял его на костыли. Проявил мужество и настойчивость. После окончания института в 1954 году он прошёл все ступени карьерного роста, завершил его защитой докторской диссертации и заведыванием кафедрой общей хирургии КГМИ в учёном звании профессора. Почётный врач МЗ СССР (подробности см. в С.Н. Красильников и соавторы – «Поклонимся и мёртвым и живым», Казань, 2000, стр. 41-42).


Кузнецов Вадим – д.м.н., профессор, заведующий кафедрой факультетской хирургии КГМИ, декан лечфака, заслуженный деятель науки ТАССР.

Ахметов Альберт – д.м.н., сотрудник института им. А.В. Вишневского (Москва).

Лобаев Игорь – д.м.н., нейрохирург (Ленинград).

Бахтиозин Фарид – к.м.н., доцент КГМИ, известный в Казани детский травматолог.

Данилов Герман – травматолог (Канаш, Чувашская Республика).

Барашкин Андрей – травматолог (Сочи).

Калитина Лариса (в замужестве Болгарская) – врач-хирург поликлиники (Шауляя, Рига).

Осипов Саша – ЛОР (Муром).

Ибрагимова Римма – близка к хиругии: заведующая станцией переливания крови в г. Альметьевске.

Мингазов Миша (Ахмет Валеевич) – мечтал быть хирургом, но состояние здоровья не позволило. К.м.н., ассистент кафедры лучевой терапии казанского ГИДУВа.

И конечно два акушера гинеколога: Анисимова Галя (умерла очень рано, в самом начале творческой жизни) и ваш покорный слуга Козлов Лев – д.м.н., профессор, заведующий кафедрой акушерства и гинекологии №1 КГМИ, заслуженный врач, заслуженный деятель науки РТ, Почётный член Российского общества акушеров и гинекологов.

И ещё. В учебнике «Общая хирургия» при изучении раздела «Асептика и антисептика» запомнилось фамилия акушера Земмельвейса, стоявшего у истоков антисептики.

Патанатомию, патофизиологию, микробиологию, фармакологию «прошёл» легко, без троек, а значит со стипендией.

Одновременно, как-то само собой получилось, в это же время познакомился со студенткой педагогического института Лилией Быковой. И, как оказалось, на всю жизнь. Она с подругами (рис.1) жила рядом с «Маяковкой» в Школьном переулке и они, вполне естественно ходили к нам на танцы.

 Рис.1. Слева направо: Щетинникова Лида, Мезрина Нина и Быкова Лиля

Tertium non datur (третьего не дано; часть пятая)

Девчонкам не приходилось стоять в сторонке, так как танцы под радиолу в клубе на «Маяковке» проходили чётко три раза в неделю: среда, суббота и воскресенье с 19 до 22 часов вечера, и были «магнитом» для студентов всех ВУЗов города Казани. Так что кавалеров хватало на всех. «Свёл» нас мой друг Валентин Афанасьев, так как он был одноклассником с её братом и знал Лилю. Кстати, он потом женился на её подруге Нине Мезриной.

И ещё помню, что в это же время приобрёл первый опыт общественной работы, так как был включён в состав Студсовета общежития с поручением вести культмассовый сектор.

И конечно же никак нельзя было подводить заведующего кафедрой физвоспитания Е.Н. Гладких. Приходилось поднимать народ для массовости на факультетских и институтских соревнованиях.

Одним словом, настоящая студенческая жизнь. Калейдоскоп учебных, физкультурных, дружеских и общественных событий заслонил собой «выбор специальности». Скажу откровенно, первый контакт с больным на третьем курсе этому не способствовал. А о науке и мечты не было. Вот он пока ещё свободный студент третьего курса КГМИ (рис.2). Неизменный китель (дань военному времени) с регулярной сменой чистого белого подворотничка. И брюки шириной не менее 30-ти сантиметров.

 Рис.2. Студент Л.А. Козлов у 2-го здания КГМИ, 29 аперля 1951г.

Tertium non datur (третьего не дано; часть пятая)

Всё произошло на четвёртом курсе. «Всё» — это два стратегических события в жизни:

1)    выбор специальности и

2)    женитьба.

Маленькая исповедь.

Когда меня спрашивают, почему я пошёл в медицину, то всегда твёрдо отвечаю, что по рекомендации родителей. Отец долго и тяжело болел и перед смертью сказал: «Сын иди в медицину». Это было в 9-ом классе. По окончании школы мать напомнила об этом совете и вопросов больше не возникало.

Но когда спрашивали, почему я выбрал специальность акушера-гинеколога, то мог только пожать плечами. Отвечал по-разному, но сам постоянно искал истинную причину и, откровенно говоря, не находил.

Но вот недавно прочитал роман Марины Юденич «Я отворил пред тобою дверь….» (2004 г.) и кажется, нашёл ответ. Первые три курса мединститута учился «на врача» и не думал о конкретной специальности. Когда на четвёртом курсе по сохранившимся у меня записям 7-го сентября 1951 года на первой лекции услышал об акушерстве из уст профессора П.В. Маненкова, то сразу же почувствовал внутренний голос: «Это твоё!». Роман М.Юденич глубоко психологичен. Автор утверждает, что «Психика есть свойство высокоорганизованной материи… духовность же есть высшее проявление этого свойства… Возможность влияния на психику человека не ограничены». Суть содержания романа в том, что героиня, возненавидев любимого человека с помощью воздействия на психику подвела его к грани сумасшествия. Поняв, что поступила несправедливо она буквально перед лицом своей смерти, по мобильному телефону, сообщает, что его состояние — это её рук дело и буквально на глазах этот человек возродился и вернулся к жизни. И я подумал, а ведь это педагогический дар профессора Павла Васильевича Маненкова привёл меня в акушерство, его духовность, его желание и умение довести до молодого человека (студента) интерес к своей будущей специальности. Это ли не «высшее проявление свойства высокоорганизованной материи?».

Лекции он читал вдохновенно. Входил в аудиторию всегда в точно назначенное время, здоровался и сразу же погружался  в свой внутренний таинственный мир. Создавалось впечатление, что он не видит аудиторию и разговаривает с каким-то, только ему известным, собеседником. Всегда окружённый многочисленными таблицами, он активно жестикулировал, убеждая нас в важности излагаемого предмета (рис.3).

 Рис.3. Проф. П.В. Маненков во время лекции

Tertium non datur (третьего не дано; часть пятая)Теперь, на склоне лет, имея не малый опыт в педагогике, ясно себе представляю и понимаю, что он соблюдал академичность, последовательность и точность изложения фактов, облекая их в научную форму. Как сказали бы сегодня «с позиции доказательной медицины». Обязательным его условием было соблюдение тишины. Зная это, мы, кто интересовался акушерством, садились в первые ряды, а кто играл в «морской бой» садились подальше. Если это условие нечаянно нарушалось и кто-то забывшись громко выражал радость «победы в бою», то Павел Васильевич «выходил из образа». Нехотя, тихо, спокойно, с трудом сдерживая раздражение, он произносил воспитательную проповедь.

В 1961 году на кафедру приобрели один из первых отечественных катушечных магнитофонов «Маг-59» и мы записывали на плёнку его лекции. Записи хранятся до сих пор. Поэтому имееться счастливая возможность дословно воспроизвести на этих страницах одно из таких его отвлечений, вот этот эпизод. Голос профессора на третьей минуте лекции:

«…и готовы работать там, где требуют интересы родины. И поэтому естественно мы должны в течении…»

(реплика из аудитории)

Профссор (с досадой): «Что товарищи? Какую реплику бросили? Скажите вслух. Ну скажите! Имейте мужество. Сказали вы в полголоса, будьте любезны скажите дальше. Прошу. Кто сказал?»

(пауза)

«Вот я поражаюсь, товарищи, этому ребячеству. Я не знаю, может быть вы сказали друг другу что-нибудь, но тогда во время лекции это не положено. Вот мне интересно всё таки знать, вы меня задерживаете и будьте любезны кто это бросил в полслуха реплику какую-то, скажите о чём это было сказано? Это вот здесь, в пределах трёх скамеек. Эти товарищи в пределах пяти человек. Ну, скажите пожалуйста! Почему вы не хотите говорить? Что вы маленькие ребята. Поражаюсь. Давайте бросьте это ребячество.»

(пауза)

«И не мешайте мне читать лекцию.»

Все затихли. Павел Васильевич продолжил лекцию, с трудом входя в свой образ лектора.

Такими же чудесными педагогами-агитаторами за свою специальность были сотрудники кафедры. В акушерском отделении доценты: Констанция Николаевна Сызганова и Валериан Сергеевич Кандаратский, а в гинекологическом: доцент Николай Викторович Андрезен и ассистент Маршида Валеевна Монасыпова. Особенно старалась Маршида Валеевна. С её уст не сходило имя Викторина Сргеевича Груздева. Она была последним аспирантом его и находилась с ним в последние часы и минуты его жизни. Благодаря им выбор был сделан, следовало в нём утвердиться. Впереди ещё пятый и шестой курсы.

Естественно акушерство учил хорошо. С другими предметами было сложнее. Дело в том, что весь декабрь 1951 года я полностью пропустил все занятия, так как по линии ДСО «Медик» находился в г. Яхроме на сборах по прыжкам с трамплина. Новый год встретили в Москве, на Красной Площади. В Казань вернулся 2-го января 1952 года. На носу экзамены, а нужно было отработать пропущенное, сдать зачёты, чтоб тебя допустили к ним. Кое-как это удалось сделать. Из-за дефицита времени сессия сжалась до минимума. Экзамены сдавал со скрипом и уже с другими группами или по индивидуальной договорённости. Всё сдал без троек, а значит – со стипендией. Особенно мало было времени на подготовку к экзамену по организации здравоохранения с историей медицины. Практически день и ночь. «Опытные» старшекурсники посоветовали принять таблетки психостимулятора фенамина для бодрствования, что я и сделал. Заснул только под утро часа на два-три. Экзамены принимал профессор Товий Давидович Эпштейн. Милейший, большой души человек, к студентам относился как к своим родным детям. Вечно с улыбкой на лице и всегда доброжелателен. Меня помнил по линии СНО, так как я был старостой студенческого кружка кафедры акушерства и гинекологии. Что было в билете не помню, но отвечал как-то. Однако один из вопросов запомнился на всю жизнь. Требовалось рассказать о Сеченове. На каком-то моменте Товий Давидович меня прервал и спросил, а какой основной труд у него? Я смело ответил «Рефлексы». «Правильно», — говорит он, — «А вы знакомы с этой работой?» Незамедлительный мой ответ: «Да!» — привёл его в хорошее расположение духа. Он конечно всё понял и будучи уверенным в том, что я эту книгу в руках не держал, тем не менее с хитрым блеском в глазах и тонкой усмешкой спросил: «А как она полностью называется?» Я как по писанному выпалил «Рефлексы!» Тут он уже не выдержал такого нахальства с моей стороны и громко расхохотался. А потом беззлобно сказал: «Книга эта молодой человек называется «Рефлексы головного мозга»». Поставил за экзамен 4 и отпустил посрамлённого студента. С тех пор я усвоил поговорку: «Если не знаешь, что сказать, говори – правду!» Точно не могу сказать, но видимо в этот момент подсознательно зародился во мне интерес к истории медицины, который через несколько лет в 1966 году уже предметно разбудила Нина Ивановна Жучкова доцент той же кафедры. Она тогда подвигнула меня написать статью об ученице профессора В.С. Груздева – Н.И. Кедровой, что и было мною сделано (Тр. научн. конф. к 100-летию проф. В.С. Груздева, Казань, 1966, стр. 20-25). Эта публикация явилась «первым шагом», с которого началось, продолжающееся до сих пор, моё путешествие по дебрям истории кафедры акушерства и гинекологии. С тех пор прошло 45 лет. И все эти прошедшие годы ведутся поисковые работы по архивным документам, многочисленным публикациям прошлых лет, аудиозаписям и воспоминаниям. В этой повседневной работе большую помощь оказывают студенты старших курсов. По линии СНО они регулярно, ежегодно выступают на исторических конференциях и публикуют результаты в сборниках «Тезисов».

Продолжение следует

 Л.А. Козлов, д.м.н., проф. каф. акуш. и гинек. №1 КГМУ

(зав. – проф. А.А. Хасанов)