Височная личность и аддиктивная мотивация вызывания экстатических состояний


УДК 616.853.6+616.89-008.48-02

Описываются основные психологические характеристики, свойственные выделяемой авторами височной личности. Они включают: развитость воображения, мечтательность, «сны наяву», частые возникновения состояний déjà vu, «очарование огнем», особую чувствительность к запахам, сны с переживанием полета, чувство предвидения с самоисполняющимися пророчествами. Приводится анализ клинических наблюдений формирования на основе височной личности особой формы аддикции – к искусственному вызыванию экстатических состояний с помощью медитаций, связанных главным образом с наблюдением пламени. Выделяется позитивная сторона наблюдаемых аддиктивных реализаций, заключающаяся в активации творческой зоны, повышении самооценки, усилении ощущения личностной интеграции и целостности.

Temporal lobe personality and addictive motivation of evoking ecstatic states 

Psychological traits typical for temporal lobe personality are described. They include vivid imagination, day dreams, often appearance of déjà vu, dreams with flights, the feeling of the premonition with self-fulfilling prophecies, specific sensibility to the smells. The form of process addiction with provocation of the states of ecstasy in 5 clients was registered and analyzed. This addiction has developed on the base of the experience of the ecstasy that appeared endogenously before the formation of the addictive motivation. Artificial stimulation of ecstatic states was provided with the help of   the meditation which was realized mainly through the observation of the candle’s flame. Positive side of this form of addictive development contained the stimulation of creativity, the increase of the self-esteem, and the formation of the feeling of personal integrity and wholeness. 

В основные характеристики височной личности входят развитость воображения, яркие сновидения с переживаниями полета и ощущением невесомости, выраженная склонность к фантазированию (fantasy-proneness) [1, 2], мечтательность, «сны наяву», частые возникновения состояний déjà vu, чувство предвидения с самоисполняющимися пророчествами, «очарование огнем», чувствительность к специфическим запахам с формированием особо значимых эмоциональных ассоциаций [3, 4, 5].

Височной личности свойственна активация выделяемого Фрейдом «первичного процесса». В последнем контексте следует отметить, что классическое определение первичного процесса, как мышления по желанию, не является достаточным, поскольку в содержании первичного процесса могут присутствовать элементы агрессии, аутоагрессии, преследования, страх различного содержания и др. Анализ первичного процесса в этом отношении подобен интерпретации сновидений, содержанием которых может явиться не только исполнение желаний (по Фрейду, прежде всего сексуальных), вытесненных и заблокированных в бессознании ego- и superego-системами. Здесь также, как и в трактовке первичного процесса, выпадает негативная сторона, объясняемая позже Фрейдом как выражение полюсного по отношению к либидо, аутодеструктивного драйва (инстинкта смерти). Для понимания первичного процесса необходимо учитывать как содержательную сторону, так и лежащие в его основе психодинамические механизмы. Первичный процесс «обслуживает» особые типы мышления, отличающиеся от рационального логического варианта (вторичный процесс). Первичный процесс включает аутистическое и дереистическое мышление. Аутистическое мышление является выражением, прежде всего, внутренних психических переживаний. Приближающееся к нему дереистическое мышление фиксировано на глубоком отрыве от реальности, в том числе, диссоциации от внутреннего Я субъекта.


В плане современных представлений, у височной личности присутствует активация «глубинной бессознательной системы разума» [6], что создает предрасположенность к эпизодическому возникновению особых пароксизмальных психических состояний с положительными или отрицательными эмоциональными переживаниями. Положительные эмоциональные состояния могут достигать уровня, характерного для экстаза.

Клинические наблюдения над клиентами с выраженными признаками височной личности показывают, что восприятие реальной действительности, окружающих, с которыми они вступают в контакт, происходит во многом на бессознательном уровне. Эти лица производят бессознательное сканирование происходящего во вне от них и обладают способностью улавливания неосознаваемых сублиминальных сигналов, которые воспринимаются и оцениваются как особо значимые и требующие немедленной реакции на них. Реакция возникает в бессознательной системе и приводит к изменению психического состояния, содержания мышления, эмоций и поведения. При этом причины возникшего изменения, как правило, не осознаются, так как не распознаются триггеры (внешние сублиминальные бессознательные пусковые стимулы), приведшие к этим изменениям. Глубинное понимание психологии эмоциональных реакций и поведения клиентов со свойствами височной личности невозможно без определения триггеров, которые вызывают происходящие в бессознательной системе изменения.

В ситуации психотерапии такими триггерами обычно являются поведение психотерапевта, соблюдение им основных правил терапии, его интерпретации, оценки жалоб и высказываний клиента. Даже, казалось бы, нейтральные слова и выражения клиента, кроме их манифестного содержания, имеют латентный бессознательный смысл. Понимание этого смысла может быть затруднено, оно находится в прямой зависимости от профессионального опыта и квалификации специалиста, его/ее способности к эмпатии и формированию эмпатического созвучия [7].

Активизация глубинной бессознательной системы разума приводит к инфляции сознания первичным процессом. Это развитие сопровождается регрессом психической деятельности на ее ранний период, соответствующий шизоидно-параноидной позиции, согласно М. Klein [8]. Регресс может включать, с одной стороны, возникновение первичного страха аннигиляции и, с другой — появление полюсного состояния блаженства с выражением экзистенциальной радости и счастья. В связи с этим следует отметить, что при описании шизоидно-параноидной позиции М. Klein [8] фиксировала внимание, в основном, на отрицательных эмоциональных переживаниях младенца, на регистрации страхов аннигиляции и покидания. В то же время, в контексте описания первичной любви к «хорошей» груди, автор учитывала наличие полюсных, противоположных отрицательным, переживаний, которые более подробно не анализировались.


Аддикции у височной личности до настоящего времени не выделялись в литературе, что, очевидно, связано с тем, что данная личность до сих пор фактически не описывалась, а также с тем, что возникновение аддикции на «височной основе» не является типичным. В пользу последнего свидетельствуют проводимые авторами [4] исследования различных форм аддиктивного поведения в его химических и процессных вариантах. Эта особенность связана с тем, что психологические характеристики височной личности не нуждаются в дополнительном внешнем аддиктивном стимулировании. Височная личность обнаруживает интроаддиктивность – возможность ухода в мир воображения и фантастических позитивных переживаний без использования внешних аддиктогенных воздействий. «Почва» височной личности является гетерономной (чужеродной) для коморбидного развития аддикций. В связи с этим, все случаи формирования аддикции у височной личности заслуживают специального внимания и анализа. К ним относится и формирование аддикции на основе желания искусственного повторения эндогенно возникающих экстатических состояний.

У 5 пациенток с характеристиками височной личности имело место периодическое возникновение состояний экстаза с трудно вербализуемыми переживаниями внутреннего покоя, полной психической релаксации, ощущением единства с Природой и отстраненностью от всего того, что ранее беспокоило и тревожило их в реальностях повседневной жизни. Переживания носили, прежде всего, чувственный характер и не сопровождались стремлением к интеллектуализации. Тем не менее, в них присутствовало ощущение приобщения к какой-то Истине, какому-то особому Знанию. Отношение к себе и к окружающему миру становилось совершенно иным, что определялось чувством связи с Высшей Силой. Во всех случаях присутствовало переживание Единства со всем окружающим, что можно было определить как «Все в Одном и Одно во Всем». Терялось ощущение времени. Имело место ощущение потери себя, «растворения» границ собственного Я. Эти экстатические состояния были кратковременными, продолжаясь в течение нескольких секунд или минут.

Пациентки придавали особое значение таким состояниям. Эти состояния вначале возникали спонтанно, а в дальнейшем могли также провоцироваться особыми видами активности. К последним относились: самостоятельно избранный способ медитации в виде длительного всматривания в пламя свечи, рассматривание себя в зеркале, ритмические раскачивания, вызывание «внутреннего озноба». Медитация на пламя свечи была наиболее предпочтительной. В процессе совершения медитации активация экстатических состояний становилась все более легкой, совершаясь все с меньшим элементом сознательного вмешательства и преодоления сопротивления. Состояния экстаза вызывались клиентками, как правило, в вечернее или ночное время, в ситуациях уединения, изоляции от окружающих. Процедура вызывания переживаний экстаза и сами они становились значительной частью жизни клиенток. К ним постепенно формировалось сверхценное отношение, что находило отражение в тематике сновидений, фантазий, содержании «снов наяву». Клиентки размышляли на эту тему в свободное от работы или каких-либо занятий время, заранее предвкушая возможность их целенаправленного вызывания. Они делали все возможное для того, чтобы исключить какие-либо внешние препятствия, которые могли бы помешать активизации этих состояний.

Таким образом, психодинамика данного процесса строилась на вовлечении психологических механизмов, свойственных процессным аддикциям, и может рассматриваться как особая, не описанная ранее в литературе форма процессных аддикций. Эта форма аддиктивного поведения имеет общие элементы с аддикцией Alone Time (аддикции к проведению времени в одиночестве), хотя она имеет свою специфику, заключающуюся как в эндогенном возникновении экстатических состояний, так и в медитативных провокациях развития желаемых состояний.

Приводим следующее клиническое наблюдение. Пациентка С. 32 лет, писательница, литературный критик, разведена. Имеет дочь в возрасте 5 лет. Обнаруживает ряд характеристик, свойственных височной личности. Считает себя женщиной, которая с трудом устанавливает глубокий контакт с окружающими, поскольку последние, как правило, ее не понимают и, очевидно, не могут понять. Помнит свое детство, начиная с трехлетнего возраста. Воспитывалась в полной семье. Мать архитектор, отец юрист. В детстве чувствовала дискомфорт в компании сверстников, в том числе и в школьные годы. Как помнит себя, у нее рано появилось отрицательное отношение к «коллективизму», само это слово вызывало чувство отвращения. Любила уединение, в котором погружалась в мир воображения. Вела дневник, где старалась описать свои внутренние переживания. Писала короткие рассказы, иногда стихи, которые «обычно не получались». Любимых предметов в школе не было, хотя обнаруживала математические способности. Интересовалась художественной литературой, нравились авторы, которые не входили в школьную программу. Настольной книгой был «Улисс» Джойса. Окончила факультет естественных наук университета. Несколько раз вступала в любовные связи с мужчинами и женщинами. Формальный брак не заключала. Психическое состояние характеризуется частым (несколько раз в месяц) возникновением состояний déjà vu. Возникают сновидения, в которых летает, а также плавает в море вместе с большими дельфинообразными рыбами и женщинами в ярких купальных костюмах. В динамике эмоционального состояния на протяжении последних трех лет в осенне-зимнее время наблюдались депрессивные периоды. Сниженное настроение сопровождалось усилением мечтательности негативного содержания, катастроф и собственной гибели. Во время таких переживаний возникали суицидные мысли. Обнаружила, что описание в дневнике этих состояний помогает отвлечься от мыслей о самоубийстве и его совершении. Начиная с подросткового периода испытывала периодическое возникновение экстатических состояний блаженства. Первое такое состояние возникло во время пребывания с родителями на Мертвом море. В дальнейшем обучилась вызывать у себя похожие состояния меньшей интенсивности, медитируя на пламя свечи. Постепенно медитации стали привычными, и к ним сформировалось сверхценное отношение. Технически это происходило следующим образом. В вечернее время в темной комнате клиентка ставила свечу на кофейном столике рядом со своим креслом. Перед зажиганием свечи делала несколько глубоких вдохов. После зажигания свечи снова повторяла несколько глубоких вдохов и выдохов. Начинала всматриваться в пламя, стараясь, как можно меньше мигать. Фиксировалась на пламени, стараясь заполнить его созерцанием все свое сознание. Наблюдала за всеми качествами пламени, его движениями, меняющимися оттенками и размером. Если возникали «посторонние» мысли, психически дистанцировалась от них, фиксируясь на пламени свечи в течение трех-четырех минут. Затем закрывала глаза и визуализировала в своем воображении пламя свечи до потускнения и исчезновения образа. После чего снова открывала глаза и всматривалась в пламя. Эта процедура повторялась несколько раз.

Возникновение экстатических состояний у одной из клиенток сопровождалось активацией религиозного чувства, что выражалось в восприятии своего состояния как соединенного с Высшей Силой. Клиентка характеризовала это состояние, как состояние Благодати, которое возникало иногда во время молитвы. В дальнейшем у клиентки возникало иррациональное чувство вины, определяемое как «греховное нарушение естественного жизненного процесса», и последующие повторения активизации экстатических переживаний происходили на фоне борьбы про- и антиаддиктивных мотиваций.

В остальных наблюдавшихся случаях клиентки считали, что возникновение экстатических состояний является особым Даром, который отличает их от других людей и позволяет по-иному относиться к жизни, к людям, устанавливать свои приоритеты, избегать прагматически-материалистических подходов, не погружаться в культ материальных ценностей и шоппинга. Экстатические состояния стимулировали стремление к творчеству, которое постепенно занимало в жизни клиенток все большее место, становясь повышающей самооценку мотивацией.

Анализируя динамику наблюдавшихся случаев, можно прийти к заключению, что процессная аддикция к экстатическим состояниям входит в категорию условно позитивных («хороших») аддикций, согласно May [9]. Автор считает, что по-настоящему хороших аддикций не бывает, так как любая аддикция включает аттачмент с неизбежным ограничением свободы психического развития и неизбежным нарушением других мотиваций, что в любом случае приводит к сужению ментального поля и обеднению личностных содержаний. May [9] подчеркивает, что всякая аддикция порабощает личностную волю и желания, захватывая энергию, обеспечивающую любовь и интимность. Аддиктивный аттачмент блокирует духовное развитие человека.

В тоже время, нельзя не учитывать позитивную сторону тех форм аддиктивного поведения, которые связаны с творческой и другими видами продуктивной активности. В приведенных случаях имело место качественное изменение межличностных отношений, что выражалось в ослаблении отрицательных чувств, прежде всего, зависти к другим. Наблюдаемая аддикция к активации экстатических состояний имела ту положительную сторону, что она стимулировала пациенток к самоанализу, реализации творческих способностей, ощущению большей личностной целостности, чувства личностной интеграции, особого смысла жизни.

В заключение следует подчеркнуть, что описанная форма аддикции к вызыванию экстатических состояний у аддиктивной личности имеет ту особенность, что не является по отношению к ней гетерономной эго-дистонной, чужеродной. Ее содержание соответствует или приближается к эндогенно возникающим в наблюдавшихся случаях экстатическим состояниям. Гомономный характер вызываемых состояний может приводить к усилению положительных сторон психологических характеристик височной личности, к которым относятся стремление к творчеству и спиритуальному личностному развитию.

 

Ц.П. Короленко, Т.А. Шпикс    

Новосибирский государственный медицинский университет 

Короленко Цезарь Петрович — доктор медицинских наук, профессор кафедры психиатрии наркологии и психотерапии

 

 

Литература:

1. Brennis, C. Multiple Personality: Fantasy Proneness, Demand Characteristics, and Indirect Communication / C. Brennis // Psychoanalytic Psychology. — 1996. — Vol. 13. — P. 367-387.

2. Rauschenberger, S. Fantasy-proneness, Negative Affect and Psychopathology / S. Rauschenberger, S. Lynn // Imagination, Cognition and Personality. — Vol. 22, № 3. — P. 239-255.

3. Короленко, Ц.П. Личностные расстройства / Ц.П. Короленко, Н.В. Дмитриева. — СПб.: Питер, 2009. — 400 с.

4. Korolenko, Ts. «Temporal Lobe Personality» in the Traditional Culture in Siberia / Ts. Korolenko, T. Korolenko // Annual Meeting Integrating Medicine and Psychiatry in Multi-Ethnic Settings. Abstract. — 2011.

5. Korolenko, Ts. Clinical Traits of Temporal Lobe Personality in the Inhabitants of North Siberia / Ts. Korolenko, N. Dmitrieva, T. Spiks // American International Journal of Contemporary Research. — 2012. — Vol. 2, № 9. — P. 13-19.

6. Langs, R. Love and Death in Psychotherapy. — Palgrave. MacMillan. Houndmills, Hampshire, 2006. — 234 p.

7. Rowe, C. Empathic Attunement / C. Rowe, D. Mac Isaac. — Northvale, NJ: Aronson, 1989. — 280 p.

8. Klein, М. Some Theoretical Conclusions Regarding the Emotional Life of the Infant / М. Klein // Envy and Gratitude and other works 1946-1963. (Ed. by Segal A.). — London, 1993. — P. 61-93.

9. May, G.G. Addiction and Grace / G.G. May. — New York: Harper Collins. — 1991. — 200 p.