Вырастить коллегу или где взять навыки врачебного «рукоделия»


14Как правило, журналистский труд строится, перефразирую Юлия Цезаря, на простом правиле — «пришел, увидел, написал». И тем сложнее и интересней придерживаться этого постулата, чем сложнее и интересней бывает персона для интервью. Когда жизнь человека наполнена и многогранна, всегда есть опасение что-то забыть в своем рассказе о нем, не упомянуть, не поставить нужный акцент. 23Чем дальше заходила наша беседа с профессором кафедры общей хирургии КГМУ, руководителем центра практических умений, председателем уникального, единственного в России студенческого воздухоплавательного клуба «Тулпар», победителем конкурса  «Ак чэчэклэр 2010» в номинации «Учитель года» Сергеем Александровичем Булатовым, тем больше появлялось этих акцентов.

Сергей Александрович, вопрос, который на первый взгляд кажется банальным, но в то же время он очень много говорит о человеке — как Вы пришли в профессию, почему решили стать врачом?

32— Дело в том, что я родился в медицинской семье: папа — хирург, мама — инфекционист, бабушка — педиатр. Так или иначе, в детстве у дворовых друзей я был известен как докторский сын. И поскольку болячки, ссадины и мальчишки — понятия неразделимые,  в среде своих сверстников, когда возникали подобные ситуации, мне приходилось поступать как «знатоку» врачебного дела. А мечтать с детства о карьере медика мне по большому счету было некогда. Я всегда мечтал быть летчиком. Но в девятом классе на комиссии в военкомате мне точно дали понять, что в летчики я по некоторым параметрам не прохожу. «Слишком длинный, — сказал тогда военврач, — строй самолеты, проектируй самолеты, но летать тебе не придется». Тогда, по сути, это стало мальчишеской трагедией. Но когда закончил десятый класс, свою роль в выборе профессии наверное сыграла семья. Идти по их стопам было — как само собой разумеющееся. Так что сегодня я врач в четвертом поколении.

Уже учась  в институте, сделал для себя вывод, что если ты медик, то это не значит, что ты должен по уши погрузиться в чужие болячки и ничего вокруг не видеть. Пришел в ДОСААФ, начал прыгать с парашютом, летать на самолете. Так я нашел для себя точку пересечения медицины и мечты. Думаю, для меня это оптимальное сочетание.

41Существует известное высказывание — есть три профессии от Бога: учить, лечить и судить. Вы объединили в себе две из них. И все же, Вы, когда общаетесь со своими студентами, в первую очередь врач или педагог?


— В первую очередь, наверное человек. Трудно сказать, потому что учеба медицине это не заучивание каких-либо правил. Нельзя сказать студенту: «Сегодня читай от сих до сих, завтра перескажешь, послезавтра станешь специалистом». Медицина  — это мировоззрение. На практике это выливается в то, что каждая новая тема, изучение каждого нового заболевания начинается с обсуждения житейских, сопутствующих ему проблем и ситуаций, только потом переходя к более сложной теории и научной подоплеке. Лечить и учить приходится параллельно, причем не отходя от общечеловеческих ценностей и личного опыта. Безусловно, используются и чисто педагогические приемы, например, я намеренно ставлю студента в сложную ситуацию, чтобы он ее запомнил, она отложилась у него в голове. Считаю, что разделить педагогику и медицину практически невозможно. Наша профессия устроена таким образом, что врач работает не только с больными, но и с коллегами. И всегда во врачебном коллективе происходит процесс «доведения» специалиста. Когда в отделение со студенческой скамьи приходит молодой специалист, по сути все более опытные врачи отделения становятся его наставниками. Можно сказать, что сама жизнь заставляет старших коллег объяснять молодому врачу сложные случаи. Любой врач в клинике сначала ученик, а потом педагог.

На каком этапе обучения будущего врача надо смещать приоритеты от теории к практике?

51— Особенность российского высшего медицинского образования состоит в том, что на начальном этапе практики нет совсем. Во всем мире принято иначе. Там соблюдается некая этапность — четыре года в колледже изучаются базисные дисциплины, а потом выпускники колледжа приходят в университет, и там начинается клиника и практика. У нас же эти этапы совмещены в один, и медицинское «рукоделие» начинается к концу второго — началу третьего курса. Пусть пока на уровне сестринских манипуляций — уколы, уход за больным, простые лечебные процедуры — но эту уже начало реальной лечебной деятельности. А вообще — вы затронули очень важную тему — одной из главных проблем современного медицинского образования являются практические умения выпускников. Это ахиллесова пята последних лет. В последние годы изменилась сама ситуация в клиниках. Если раньше университетские, кафедральные сотрудники занимали ведущие позиции в городских больницах, это был своего рода интеллектуальный фонд любого отделения, они вели обходы, они определяли тактику лечения больного, то с приходом в клинику рыночных отношений кафедральные специалисты оказались там как бы «на чужой территории». И соответственно возможности по обучению студентов практическим навыкам стали гораздо уже. И поэтому сегодня, даже если студент горит желанием собственными руками выполнить что-либо для больного, сделать этого практически невозможно. Потому что сейчас, чтобы работать с больным, ты должен иметь сертификат специалиста. А какой же у тебя  сертификат специалиста, если ты только учишься. Возникает порочный круг, в результате которого либо через шесть лет студент получает сертификат специалиста, так и не сделав очень много своими руками, либо в течение этих самых шести лет он все же осваивает практические умения и навыки, но зачастую подпольно с нарушением законодательства. Поэтому центры практических умений, которые сейчас стали появляться в российских медицинских вузах, и Казань — не исключение, здорово выручают. Центр практических умений — это по сути место, где отрабатывается методика медицинских манипуляций. Пусть это на резиновых муляжах, тренажерах, при помощи специально подготовленных актеров, но руки запоминают последовательность — что и как надо делать. И это главное.

Что для Вас «Тулпар» и ваши воздушные походы — хобби, спорт, вторая работа или часть жизни?


6— Это часть жизни. Если мы о чем-то говорим «хобби, увлечение», то я думаю, мы уже заранее предполагаем, что увлечение оно приходит и уходит. Вторая работа? Нет. Понятие «работа» несет в себе некий элемент «обязаловки». А вот сказать «часть жизни» будет более чем уместно. Авиация вообще, начиная со студенческих лет (сначала это были планера, потом самолеты, затем воздушные шары) сопровождает меня всю мою жизнь. Воздухоплавание — командный вид спорта, и логичней всего команду собирать из тех, кто рядом. А рядом со мной студенты. Вот она — логика организации клуба  «Тулпар». Руководство университета в свое время эту идею поддержало. Каждый год приходят новички, мы развиваемся. В преддверии Универсиады-2013 в следующем году мы хотим осуществить уникальный проект, идея которого уже получила поддержку со стороны Президента нашей республики Рустама Нургалиевича Минниханова — «За 80 дней вокруг света». В рамках этого проекта мы планируем пересечь 16 стран, пройти 32,5 тысячи километров, посетить 80 университетов мира, встретиться с 80000 студентов, пропагандируя Универсиаду 2013 года, Россию, Татарстан и здоровый образ жизни. Проект авантюрный и завораживающий.

Воздушные шары — по моему глубокому убеждению — это квинтэссенция романтики. А в общественном мнении прочно утвердилось, что медики, а особенно хирурги — циники и прагматики. А Вы кто больше романтик или прагматик?

71— Конечно, прагматик. Романтик, по-моему, это человек с несколько воздушным, нереальным взглядом на мир. Я смотрю на жизнь несколько по иному. Современная молодежь при всех тех возможностях, которые у нее есть в лице интернета, мобильной связи и различной коммуникативной техники испытывает дефицит живого, нормального человеческого общения. Поэтому, когда создавался клуб, одной из основных задач было не сделать всех пилотами, а создать место, где люди могли бы встретиться и заняться активным отдыхом, пообщаться, отметить праздники и дни рождения. Как правило, это все хорошо удается какой-либо группе, объединенной одной идеей. В нашем случае такой идеей является воздушный шар. Это динамично, интересно, тут есть элемент риска. Ведь воздушные шары — это род авиации, а как известно, история авиации написана кровью, и небо ошибок не прощает. Поэтому вопросы подготовки и безопасности занимают большое время, чтобы каждому в сложной ситуацией хватило опыта и навыков с ней, с этой ситуацией, справиться. Повторюсь — наш клуб — не школа воздухоплавания для пилотов, а место общения и встреч студентов и энтузиастов.

Вам хватает 24 часа в сутках?

— Честно сказать, у меня времени свободного практически не остается. Я люблю и почитать, и хороший фильм посмотреть, и волейбол поиграть, и на горных лыжах покататься. На даче под настроение поработать. Но это, наверное, и правильно — если будет много свободного времени, то жизнь закиснет, как старый квас. А для движения вперед всегда важны свежие эмоции.

Алена Паранина